Девушка стояла на тротуаре и ждала автобус. Вокруг нее летали алые всполохи от силы Лилит.
– Так-так… Интересный экземпляр. Пожалуй, это развеет мою скуку, - улыбнулась вампирша. Девушка повернулась и посмотрела прямо в глаза Лилит. Во всяком случае, ей так показалось, и вампирша едва не отпустила нить. Её глаза... такие необычные. Словно сама судьба создала её для Эклипса. Совершенно точно, молоденькая девчонка не совсем то, чего хотела богиня вампиров, но с судьбой спорить глупо. Теперь нужно было вернуться и сделать несколько дел. Ведь для того, чтобы успешно разыграть партию, Лилит нужно было продумать много мелочей.
В Эклипсе сейчас царила ночь. Время пика вампирской силы. Первородная обратила свой взор на свою самую преданную помощницу.
Анхелика в этот миг готовилась проводить обряд благословения, для юной Верданы Браунд. Лишь Анхелике было дозволено обращаться к Лилит. Скоро юная вампирша достигнет своего совершеннолетия и будет способна породить новых вампиров, если Лилит одарит её своей милостью, конечно же. Богиня не всегда благоволила к вампиршам, и никто не мог понять, как именно отзывается первородная на просьбы и мольбы. В храме стоял запах свечей и древесного угля. К этому аромату примешивался запах крови, вина и лаванды. Анхелика стояла на коленях у статуи Лилит. Жрицы смазали кровью её лицо и ладони специальными рунами, которые показала во сне Анхелике сама первородная.
– О, Великая богиня! Первая из первых! Услышь мой зов среди прочих голосов! Яви свою волю этой дочери ночи!
Серые глаза с красной радужкой заволокла белая дымка. Она перенеслась в пространство к самой богине. Лилит стояла в ярком, алом платье спиной к духу вампирши. Серое пространство тумана почти полностью окутывало Анхелику. Лилит взмахнула рукой, туман стал чуть реже. Развернулась к своей жрице.
– Мне нет дела до этой вампирши. Её кровь дурно пахнет. Ей не получить моё благословение сейчас. Но я диктую тебе свою волю. Приведи в храм фиула де Тремьер как можно скорее. Любыми способами.
Щелчок пальцами и Анхелика вернулась в себя, пошатнувшись. Она повернулась к смирно ожидающей Вердане.
– Молись, дитя, и, быть может, богиня пересмотрит свое решение, - покачала головой жрица.
Вердана, осознав, что её только что обошла стороной милость богини, впала в ярость. Она пнула чашу с кровью, которая стояла подле нее. По белому мраморному полу разлилась алая лужа.
– Проклятье! Да катись оно все в бездну! Очень мне нужно благословение недобогини! Тоже мне, мать вампиров! Мать любит своих детей! А это какая-то…
– Осторожнее дитя, ты все еще в её храме, и она может слышать тебя, - тон Анхелики предупреждал юную вампиршу. Но Вердана была слишком сильно обозлена на Лилит.
– Покинь храм, дитя! – Анхелика стукнула своим посохом и одновременно с эти открылась дверь зала, в котором они находились. Вердана подобрала подол своего платья и, специально вступив в лужу, прошлась по белому полу, гулко стуча каблуками и оставляя грязно-алые следы.
Глава 3. Чуждый мир
Часы отсчитывали последние пять минут рабочего времени. Эстель разнесла книги по секциям, выключила компьютер, протерла столы. Оставила напоминание коллеге о выданных экземплярах и, сложив все свои вещи в рюкзак, закрыла библиотеку. Девушка отдала ключи задремавшему охраннику и вышла из серого здания.
На улице уже сгущались сумерки. Недавно прошел дождь, и тёмно-серое небо не добавляло оптимизма. Пронизывающий ветер заставил девушку укутаться в вязаный кардиган плотнее. Она пошла к автобусной остановке, старательно обходя лужи.
Весь этот город навевал на нее неизбывную тоску. Вся жизнь складывалась как-то не так. И ощущение неправильности происходящего с ней сейчас не покидало с тех пор, как ей исполнилось двадцать. Словно она перешагнула некий рубеж и до сих пор находилась не там, где должна.
Вся ее жизнь напоминала один сплошной серый и тусклый мир, в который она вынуждена вливаться, чтобы выжить. Рассчитывать Эстель было не на кого.
Девушка часто ловила себя на том, что взгляд ее скользит по отражениям в витринах, по глади воды, по любым поверхностям, где можно увидеть себя. Не из тщеславия, нет. Скорее, из привычки, выработанной годами, – привычки проверять, не изменилось ли что-то в ее лице, не стало ли оно вдруг… приемлемым.