Он посмотрел на Альтона, и его сияющая улыбка превратилась в гримасу.
Дзирт тоже посмотрел на Безликого. Молодому воину казалось невероятным, что студент посмел напасть на учителя. С каждой минутой ситуация становилась все загадочнее.
Альтон признавал, что превысил свои полномочия и что за это придется дорого заплатить, если он не найдет никакого выхода из положения.
- Ну что, ты запомнил сегодняшний урок? - обратился Мазой к Дзирту, хотя вопрос, по-видимому, относился скорее к Альтону.
Дзирт отрицательно помотал головой:
- Я не очень уверен, что понимаю смысл происходящего.
- Это демонстрация слабости магии, - объяснил Мазой, стараясь скрыть истинную причину схватки. - Чтобы ты понял, что происходит, когда маг забывает о границе своих возможностей, и насколько уязвим волшебник, одержимый, - он взглянул на Альтона, - желанием постоянно демонстрировать свои чары. Полная беспомощность наступает, когда намеченная магом жертва становится его навязчивой идеей.
Понимая, что все сказанное Мазоем - ложь, Дзирт не мог найти объяснения сегодняшним событиям. Что побудило мастера Магика напасть на него? Почему Мазой, всего лишь студент, стал так рисковать, придя на помощь своему подопечному?
- Не будем больше утомлять учителя, - сказал Мазой, надеясь уклониться от дальнейших расспросов Дзирта. - Теперь пойдем в зал для занятий, я покажу тебе Гвенвивар, мою волшебную зверушку.
Дзирт взглянул на Альтона, не зная, чего еще можно ожидать от непредсказуемого учителя.
- Ступай, ступай, - спокойно произнес Альтон, зная, что, только поддержав Мазоя, он сможет избежать гнева своей приемной верховной матери. - Уверен, что сегодняшний урок будет усвоен, - добавил он, глядя на Мазоя.
Дзирт посмотрел на Мазоя, потом опять на Альтона. Пусть будет так. Он хочет больше узнать о Гвенвивар.
***
Вновь приведя Дзирта в свои личные покои, Мазой достал полированную ониксовую фигурку пантеры и призвал к себе Гвенвивар. Маг вздохнул с облегчением, когда познакомил Дзирта с кошкой: увидев пантеру, тот совершенно позабыл об инциденте с Альтоном.
Никогда прежде не видел Дзирт столь необычного волшебного существа. Он сразу ощутил силу Гвенвивар, ее благородство, которое вступало в противоречие с натурой зачарованного зверя. И действительно, гладкая лоснящаяся мускулатура, полные грации движения словно воплощали в себе охотничьи качества, столь высоко ценимые темными эльфами. Наблюдая за движениями Гвенвивар, Дзирт подумал, что сможет усовершенствовать собственные боевые приемы.
Мазой позволил им провести несколько часов в играх и шутливых потасовках, радуясь, что Гвенвивар поможет загладить вред, нанесенный неразумным Альтоном.
А Дзирт уже и думать забыл о встрече с Безликим.
***
- Мать СиНафай этого не поймет! - предупредил Мазой Альтона, когда позже они остались вдвоем.
- Ты ей все расскажешь, - тусклым голосом сказал Альтон. Он был настолько обескуражен провалом попытки убить Дзирта, что все остальное его почти не волновало.
Мазой покачал головой:
- Она не должна узнать.
На обезображенном лице Альтона появилось нечто похожее на подозрительную улыбку:
- Чего ты хочешь? - робко спросил он. - Твое пребывание здесь почти закончено. Что еще может дать Мазою его учитель?
- Ничего. Мне ничего от тебя не надо.
- Тогда в чем дело? Не люблю, когда за мной остаются долги. С этим должно быть покончено раз и навсегда!
- Так оно и будет, - ответил Мазой. Однако Альтона это, по-видимому, не убедило. Мазой между тем продолжал рассуждать:
- Что бы я выиграл, если бы рассказал Матери СиНафай о твоем безрассудном поведении? Допустим, она убьет тебя, но тогда планируемая война с Домом До'Урден потеряет всякий смысл. Ты как раз то звено, которое делает эту войну оправданной. Я хочу, чтобы война была, и не стану рисковать ею ради сомнительного удовольствия быть свидетелем твоей мучительной смерти! Альтон мрачно согласился:
- Я вел себя глупо. Когда я позвал сюда Дзирта, то не собирался убивать его, просто хотел понаблюдать за ним, чтобы быть во всеоружии, когда наконец придет время. Но увидев его, этого проклятого До'Урдена, таким беззащитным...
- Я понимаю, - искренне сказал Мазой. - У меня тоже возникало такое желание, когда я на него смотрел.
- Но ведь у тебя нет зуба на Дом До'Урден?
- Не на дом, а именно на него! Я наблюдал за ним почти десять лет, изучал его повадки и поведение.
- И то, что ты видел, тебе не нравилось? - с надеждой спросил Альтон.
Мазой мрачно ответил:
- Он чужой. После шести месяцев, проведенных с ним бок о бок, я чувствую, что знаю о нем меньше, чем когда-либо. Он не честолюбив - и все же выходил победителем великого состязания своего класса девять лет подряд. Это беспримерно! Магию он схватывает мгновенно; он мог бы стать очень сильным магом, если бы избрал этот род занятий. - Мазой сжал кулак, ища слова для выражения его истинных чувств. - Ему слишком легко все дается. Такое впечатление, что ему все дается легко; а успехи в воинском деле не оставляют на нем следов.
Альтон заметил:
- Он талантлив, но при этом занимается гораздо упорнее всех, кого мне доводилось видеть!
- Проблема не в этом, - огорченно простонал Мазой.
В характере Дзирта До'Урдена было нечто неуловимое, что действительно раздражало молодого Ган'етта. Он не мог сказать, что именно, потому, что никогда не встречал такой черты ни у одного темного эльфа, и потому еще, что это было несвойственно ему самому. Мазоя, как и многих других студентов и учителей, беспокоило, что Дзирт преуспевал во всех военных искусствах, которые особенно ценились у эльфов-дровов, но при этом оставался совершенно бесстрастным. Ему не пришлось платить той цены, которую платили другие дети дровов задолго до поступления в Академию.
После нескольких минут бесплодных размышлений Мазой сказал:
- Неважно. В свое время я больше узнаю о молодом До'Урдене.
- А я считал, что твое наставничество закончилось! Ведь на последние шесть месяцев учебы он направляется в Арак-Тинилит, а это вне пределов твоей досягаемости!
Мазой объяснил:
- Мы оба заканчиваем через шесть месяцев и практику будем проходить вместе в патрульных войсках.