Однако когда его отвергли в последний раз, Дзирт понял, что его решимость становится все слабее. Он повернул прочь от Лускана и двинулся по Побережью Мечей, но не потому, что его прогнала стража - он даже не стал подходить к городу. Его удержали собственные опасения, и это испугало его сильнее любого меча. По дороге Дзирту встретилась группка Плачущих монахов, и эти изгои нерешительно, но все-таки приняли его, потому что, с одной стороны, у них не было намерения сторониться кого бы то ни было, а с другой - они были заняты собственными несчастьями, чтобы обращать внимание на расовые различия. Двое из группы даже бросились к ногам Дзирта, умоляя его напустить на них "ужасы темных эльфов" и заставить их страдать.
Всю весну и лето Плачущие монахи попрошайничали и страдали, а Дзирт служил им безмолвным стражем. В общем и целом, это было довольно неприятно, а иногда и неприемлемо для дрова с его принципами, но он не видел другого выбора.
Пристально вглядываясь в пляшущие язычки пламени, Дзирт раздумывал над своей участью. Гвенвивар по-прежнему являлась на его зов, и много раз ему приходилось пускать в ход свои сабли и лук. Каждый день он говорил себе, что на самом деле добросовестно служит не этим странным беспомощным фанатикам, а Миликки и своему собственному сердцу. И все же он не слишком уважал монахов и не считал их друзьями. Вот и сейчас, наблюдая за пятерыми монахами, которые пили и сюсюкали Друг с другом, Дзирт думал, что между ними и им никогда не возникнет дружба.
- Ударь меня! Исполосуй меня! - внезапно выкрикнул один из монахов и побежал к посудине с огнем, почти повалившись на Дзирта.
Дров сумел подхватить его и удержать, но только на миг.
- Обрушь на мою голову все злое колдовство дровов! - выкрикнул грязный, заросший щетиной монах, и его тощее тело забилось в корчах.
Дзирт отвернулся, покачал головой и бессознательно опустил руку в карман, чтобы нащупать фигурку из оникса, прикосновение к которой всегда напоминало ему, что он все-таки не один. Он боролся за свою жизнь, в одиночку сражаясь в бесконечной битве, однако это его не удовлетворяло. Может быть, в этом мире ему и отыскалось место, но это место не было домом.
- Как роща без Монтолио, - пробормотал дров. - Никакой это не дом.
- Ты что-то сказал? - спросил тучный монах, брат Матеус, который подошел, чтобы поднять перепившего товарища. - Пожалуйста, извини брата Янкина, друг мой. Боюсь, он чересчур насосался.
Дзирт неуверенно улыбнулся, показывая тем самым, что не обижен, однако его следующие слова заставили насторожиться брата Матеуса, предводителя монахов и самого разумного из них, а может быть, и самого честного, - До Мирабара я дойду вместе с вами, - сказал Дзирт, - а потом покину вас.
- Уйдешь? - обеспокоенно спросил Матеус.
- Здесь мне не место, - объяснил Дзирт.
- Десять Городов, вот твое место! - пробормотал Янкин.
- Если кто-нибудь обидел тебя... - сказал Матеус Дзирту, не обращая внимания на пьяного собрата.
- Никто меня не обидел, - сказал Дзирт и снова улыбнулся. - Просто я считаю, что в этой жизни меня ожидает нечто большее, брат Матеус. умоляю, не сердись, но я все равно уйду. Поверь, мне было нелегко принять это решение.
Матеус призадумался над услышанным.
- Как хочешь, - сказал наконец он. -Но ты можешь напоследок проводить нас до Мирабара через туннель?
- Десять Городов! - продолжал настаивать Янкин. - Это обитель страдания.
Тебе там тоже понравится, дров. Край бродяг, где бродяги обретают свой дом!
- В тенях туннеля часто прячутся разбойники, готовые напасть на безоружных монахов, - перебил его Матеус, резко встряхивая пьяницу.
Дзирт застыл, пораженный словами Янкина. Однако Янкин снова рухнул, и дров взглянул на Матеуса.
- Не поэтому ли ты решил пойти в город именно этой дорогой? - спросил Дзирт тучного монаха.
Вообще-то туннель был отведен для перегонки шахтерских тележек, которые спускались с Гребня Мира, но монахи всегда шли этим путем, даже если им приходилось обходить весь город кругом.
- Чтобы стать жертвой и страдать? - продолжал Дзирт. - Дорога свободна, и она намного удобнее, ведь до зимы осталось всего несколько месяцев.
Ему не хотелось идти в Мирабар через туннель. Любые путешественники, которые могли встретиться им на этом пути, оказались бы слишком близко, и дрову трудно было бы скрыть свое происхождение. Он уже дважды проходил по туннелю, и оба раза его кто-нибудь задирал.
- Остальные настаивают, чтобы мы шли через туннель, потому что он далеко в стороне от нашего пути, - резко ответил Матеус. - Однако я предпочитаю более личные формы страдания и поэтому жажду подольше разделять твое общество.
От этих фальшивых слов Дзирту хотелось кричать. Самым жестоким страданием для Матеуса было хотя бы один раз пропустить трапезу, и он просто использовал свою внешность, потому что многие легковерные люди подавали монетки фанатикам в развевающихся плащах только для того, чтобы дурно пахнущие монахи поскорее отвязались.
Дзирт кивнул и проводил глазами Матеуса, который потащил Янкина прочь.
- А потом я уйду, - прошептал он себе. Он мог снова и снова повторять, что служит богине и своему сердцу, защищая беспомощных на вид монахов, но их поведение часто опровергало их же собственные слова.
- Дров! Дров! - пуская слюни, мямлил Янкин, пока Матеус тащил его к товарищам.
Глава 21
ГЕФЕСТУС
Тефанис наблюдал, как отряд из пяти-шести монахов и Дзирта медленно двигается по направлению к туннелю на западных подступах к Мирабару. Родди послал квиклинга вперед, на разведку, велев Тефанису направить дрова (если, конечно, он найдет дрова) к Родди.
- Громобой позаботится о нем, - прорычал горец, поигрывая своим знаменитым топором.
Тефанис не был так уж в этом уверен. Он видел, как дров победил Улгулу, намного более могущественного и сурового хозяина, нежели Родди Макгристл, и как другой великий повелитель, Карок, пал от когтей черной пантеры дрова. Если желание Родди осуществится и он встретится с дровом в бою, возможно, Тефанису вскоре придется искать другого хозяина.