Я потрогала пухлый конверт: здесь больше денег, чем стоит кремация и гроб. Остальное они могут тратить на всё, что посчитают нужным: поминки, памятник. Хотя и первое и другое, я считаю вздором. Все эти застолья нужны, чтобы некоторые могли нажраться до поросячьего визга. Памятник – своеобразное мерило любви к усопшему. Пусть поставят его обязательно, люди у нас не привыкли к кремации и тем более развеивать прах. Живые требуют кусок гранита, с которым можно разговаривать. Все эти мероприятия после смерти совершаются не для усопшего; всё делается для живых, для утешения либо успокоения совести. Потому, что так принято. Это они будут есть, пить, а затем любоваться красивой надгробной плитой.
К тому моменту мне будет всё равно.
Он выбрал меня. Что им двигало? И этот вопрос мне нужно было задать изначально, а не идти на поводу у своих эмоций и соглашаться на сладкий пряник. Марк – человек бизнеса, практичный и с аналитическим складом ума, он даже пальцем не пошевелит, если не видит выгоды.
Я была наивна в своих суждениях, полагая, что он делает всё ради секса. В наших отношениях бывали моменты, когда в моей голове появлялись мысли о любви. Вдруг это случилось на самом деле, и меня любят, любят не за что-то, а просто так. Любят такой, какая я есть. Мне хотелось в это верить. И, когда я была готова к чему-то большему, Марк сорвал с меня пелену надежды, в которую я пряталась и надеялась на его любовь.
Две недели любовника не будет, он уезжает отдыхать. Как он выразился: «Это обязательная семейная традиция». За это время в «гнёздышке» сделают ремонт и установят новую мебель. После чего, как послушная и примерная девочка, я должна буду поселиться там.
– Будешь скучать? – игриво интересовался Марк.
– Да.
– Смотри, чтобы не изменяла мне!
Я только улыбалась.
– Приедешь загорелым, красивым, – делилась я своими ожиданиями.
– И жутко голодным, не знаю, как переживу эти две недели без тебя…
– У тебя есть жена! – простодушно советовала я.
– Нет, не вариант!
– Почему? Она что, беременна? У вас будет пополнение?
– Если бы! Лидия не может родить.
– Печально!
– И вообще, уже два года, как мы не спим вместе. Она не хочет.
Я понимающе закивала.
– Если мы подняли эту тему, то пора поговорить.
Я напряглась. Марк был серьёзен. Думаю, именно с таким выражением лица он говорит со своими подчинёнными. Маска сосредоточения и невозмутимого спокойствия смотрела на меня.
– Когда у меня родился сын, я понял, что такое отцовство. Я решил для себя, что у меня будет много детей; к сожалению, всё сложилось иначе. Я мог развестись со своей супругой и создать новую семью, но это было бы неправильно и жестоко по отношению к ней. С раннего детства в меня вложили, что семья – это главная ценность, её нельзя разбивать, но и отказываться от своих целей я не намерен. Буду откровенен: я хочу, чтобы ты родила от меня ребенка. Из тебя выйдет толковая, заботливая мать. Все финансовые вопросы я возьму на себя.
Вот она, правда. Мою матку покупают. Его не волнует, хочу ли я ребенка. Он решил, он выбрал меня, и я должна родить. Буря ненависти поднялась из глубины души. Он не считал меня за человека, он рассматривал меня просто как инкубатор, а потом няньку для его ребенка. Наивная идиотка! Вот кто я! А ведь так хотелось верить в заботу, уважение и искреннюю любовь.
– Я бы мог не говорить с тобой так откровенно. Всё произошло бы само собой, ты забеременела, и у нас появился общий малыш. Только это неправильно: для начала ты должна подготовиться, пройти медицинское обследование. Понимаешь? – он улыбнулся и добавил. – Вы, женщины, лучше в этом разбираетесь.
Я, как болванчик, согласно кивнула головой. Он самодовольно улыбнулся. Всё идет, как надо, как хочет он.
– Хорошая девочка,– он погладил меня по голове.
Я чувствовала себя послушным, ручным животным, которое хвалят за примерное поведение. Сейчас он мне даст сахарок.
– Мне бы хотелось, чтобы две недели моего отпуска не прошли для тебя впустую. Пройди необходимые обследования. Я завёл для тебя карточку. Здесь достаточно средств. Пользуйся, балуй себя!
Он положил её на мою раскрытую ладонь и нежно поцеловал в висок. Я прозревала: я вещь. Он распоряжается моей жизнью, как ему вздумается, а я ничего не могу сказать наперекор. Нельзя, чтобы он догадался о моём несогласии. Он ещё тот манипулятор, за долю секунды придумает что-нибудь, и я снова почувствую себя идиоткой. За эти две недели я должна не проходить обследование, я должна избежать его. Моя цель в самоубийстве! Нельзя допустить стать удобной вещью в чужих руках. Одна мысль о беременности повергала в шок, это реальная угроза для моей цели. С появлением ребёнка во мне не проснется желание жить. Скорее наоборот. Я убью себя при любом раскладе. Возможная беременность может, и отсрочит мои планы, но не более. Мне не хочется тянуть время, и я не желаю оставлять потомство. Не хочу оставлять вообще после себя след в этом мире.