Я уйду, и что останется?
Вокруг меня лежали тетради, исписанные стихами. Это моё творчество, это моя жизнь, мои чувства и эмоции. Я читала до глубокой ночи. Удивляясь и гордясь своими стихами. Да, они тяжёлые и мрачные. Мне говорили, и не раз: «Они красивые, только много их не прочитаешь… голова начинает болеть…». «Твоё творчество траурно-прекрасно».
Плевать, что мои труды никому не нужны. Не важно, что я создатель и поклонник в одном лице. Страшнее другое: я не могу написать ничего нового. Я пробовала уйти от темы лирических страданий, переключиться на природу, но, увы, ничего не получается. Всё усугубляется тем, что в последние годы, мои мысли невозможно усмирить, а творчество, как известно, любит тишину. Властный тёмный голос уверенно декламирует в моём воспалённом, истерзанном сознании: обиды, сожаления и гневливые проклятия; отнимает энергию, лишает волшебной искры, и муза больше не приходит. Это так паршиво, когда хочешь, но не можешь, ни строчки, ни слова… Кажется, я навсегда потеряла связь, с волшебным, таинственным миром, откуда приходили образы и вдохновение.
Пять месяцев от моего последнего стихотворения. И – тишина… Я больше ничего не могу сказать этому миру, пора уходить.
32
26 февраля 23.00.
Отсчёт моих последних суток. Завтра в это время я перережу тонкие, синие венки. Вернусь домой, сделаю последнюю запись в дневнике и убью себя.
Это парадоксально, но близость смерти делает мою жизнь прекрасной. Тяжёлая ноша упала с плеч, в прямом смысле дышится легко и свободно. Впервые в жизни всё определено и понятно. Не надо беспокоиться о будущем, не надо ничего ждать или надеяться. Завтра последний день моего представления, а после цирк уедет прямиком на небеса.
Сегодняшний день прошёл необычно. Я открыла в себе источник любви. Огромный и всепоглощающий. Я дарила её каждому, улыбалась, любила тем светлым, невинным чувством, которое оставалось в детских воспоминаниях. Я отдавала и ничего не требовала взамен; удивительно, но это не изматывало. У меня словно выросли крылья, я порхала, как бабочка. Пусть запомнят меня счастливой.
– У Вас сегодня День Рождения? – спросила покупательница.
– Нет!
– Вы сегодня такая красивая, счастливая! Вот, я и решила, что у Вас праздник, – пояснила она.
Я улыбалась.
– А может, и праздник! Праздники разные бывают, почём знать! – весело вклинилась другая женщина.
Меня смутило, как это необычно: я собираюсь свести счёты с жизнью, и это настолько меня окрыляет. Жизнь изматывает, а смерть – голубит.
Тело было лёгким , ощущалось практически невесомым, как пушинка. Уже несколько дней я ничего не ем – готовлюсь. Нет желания прибегать к клизме. Впервые за несколько лет я была счастлива. И рецепт его был прост: я делаю то, что хочу, а желала я лишь одного – смерти.
Путь к горячей ванне и лезвиям был радостным и лёгким. Меня ничего не беспокоило, всё потеряло важность: одиночество, отсутствие денег, неустроенная личная жизнь, творческий коллапс – всё померкло, по ту сторону меня ждала свобода. Больше не нужно ничего делать, встречаться с уродами в желании найти друга и верную опору, насиловать свой мозг, пытаясь написать хоть что-то толковое, рассматривать картинки и мечтать о путешествиях и прочих вещах, которых у меня никогда не было, и с моим уровнем жизни не предвидится. Найти силы простить мать. Отвечать на извечные вопросы: «Кто я?», «Как стать собой?», «Зачем мне жить?».
Мой путь был борьбой за жизнь, только я проиграла. Осталось совершить харакири. Смыть позор моей несостоятельности, слабости, неспособности стать собой или, на худой конец, успешным винтиком общества.
Скоро всё погаснет, впереди свет, и я иду к нему. Хоть что-то я доведу до конца. До логического завершения, а не брошу на полпути, терзаемая сомнением и неуверенностью в себе.
33
27 февраля. 22.00.
Последняя страница была исписана вчера. Эту запись приходится делать впереди. Год назад я сидела перед чистым блокнотом и ревела. Слёзы промочили первые страницы; пропустив их, я принялась строчить. После, открывая дневник, всегда негодовала из-за этого пропуска. Пропитанная солью бумага, побитая на бугорки и впадины – сколько в ней воспоминаний. Когда ты будешь читать, мой друг, закрой глаза, проведи ладонью по неровной поверхности, почувствуй ту боль, что меня разъедала…