– Договорился с уборщицей из моего офиса. Если хочешь знать, я не вожу сюда девушек. Маша, я никогда никого ни о чем не просил, ни родителей, ни жену, ни партнеров по бизнесу. У меня такой характер, я всех ставлю перед фактом. Я не знаю, правильно ли поступаю с тобой, с нашими отношениями, – на мгновение любовник замолчал, отвёл взгляд, он был потерянным, устремлённым в окно. – Я, очень хочу, чтобы у нас всё было, как раньше. Я нуждаюсь в тебе. Я много думал о нас…
Не ожидала от него такой прямолинейности. Мне было не по себе. Я выскользнула из комнаты и направилась в кухню.
Мы молча разбирали пакеты. Марк поглядывал на меня, но не решался продолжить; как охотник, что боится спугнуть добычу, он медлил, подбирал слова и оценивал ситуацию.
– Так и будем молчать?
Я захлопала глазами, ожидая дальнейших действий.
– Маша, я не тороплю тебя. Подумай. Может быть, я неправильно рассуждаю… Однако ты молода и свободна, отношения со мной тебя не обременят… Я готов тебя отпустить в любой момент. Я не хотел тебя обидеть. Прости, если, сам того не понимая, сделал тебе больно. Я не хотел.
Каждое слово давалось с трудом. Марк сам себе наступал на горло. Не много ли слов, предложений и оправданий для банального секса? Или его безумная идея не угасла?
– Расскажи, почему ушла, – откупоривая бутылку, просил Марк.
– Да, милый.
Ему понравилось моё обращение, глаза озарились светом. Наверное, он расценил его как признак моего согласия снова стать любовниками.
– Точно не будешь? – указывая на вино, спросил он. – Твоё любимое.
«Толл Хорс», раньше я действительно была без ума от этой марки, сейчас всё в прошлом.
– Производится в ЮАР, – заглядывая в этикетку, произнес Марк. – Давай полетим, посмотрим, где выращивают такой божественный напиток. Что скажешь?
– Я хотела рассказать, почему ушла. И ещё много чего. Мне кажется, ты должен знать, – выдернув его из мечтаний, начала я.
Марк сосредоточенно ждал рассказа. Несколько мгновений, и я глубоко вдохнула. Спазмы охватили низ живота. Боль предательски поползла вверх по позвоночнику и легла свинцовой рукой на горло.
– Ты знаешь, я хотела себя убить, – мой голос звучал низко, его обволакивала хрипота.
Он отодвинул бокал.
– Что?
– В тот вечер, наш последний… Ты завел мотор и уехал. Я поднялась к себе. Сделала последние записи в предсмертном дневнике.
Слёзы собирались в уголках глаз. Я не могла смотреть на него, на встревоженное выражение, на жалость в глазах. Я повернула стул и уставилась в окно, в то самое, где Марк несколько минут назад топил свой взгляд.
2
Ванна наполнялась водой, лезвия лежали на бортике. Клизму не стала делать, последний ужин был два часа назад, пища ещё в желудке, можно не волноваться, все останется при мне. Дневник лежал на кровати, рядом конверт с деньгами и белое платье с пометкой «смертное».
Марк прислал сообщение: «Давай увидимся завтра и повторим. Не будем откладывать в долгий ящик». Я ответила: «Конечно. Созвонимся!». Пусть отстанет. Я удалила все сообщения и часть номеров, включая любовника. Ванна почти наполнилась. Я разделась, подошла к зеркалу. Что он нашёл в этом уродливом теле? Когда-то я была красива. Я нравилась себе. Стоило наплевать на жизнь и ужасные внешность и душа не заставили себя ждать. Ложь, зависть, злоба, гордыня, неудовлетворённость – букет, с которым я живу.
Я перекрыла кран. Вода была обжигающей, но это не важно: свариться заживо или умереть от кровопотери. Пальцы тряслись. Слёз не было. Первый надрез – неглубокий, второй – значительнее. Я опустила руку. Вода моментально окрасилась. Больно не было. Я наблюдала за редеющей струйкой. Резать придётся не один раз. Тело такое глупое, оно борется до последнего, пытаясь залатать пробоины.
В квартире сверху закричал ребёнок. Они собираются его мыть. Я потянулась за мобильным взглянуть на время. Полночь! Странные родители. Мальчик продолжает вопить, но это не важно. Даже забавно. Делаю ещё надрез. Вода бледно-розовая. Пока чувствую себя хорошо. Возможно, я захлебнусь. Мне станет дурно, я потеряю сознание и всё будет кончено.
Лампочка подозрительно моргала. Щелчок! И свет погас. Снова рубильник. Я подумала об Алесе. Нельзя так, она перепугается. На ощупь покидаю ванную. Я права – света нет и в коридоре. Надела халат. Кровь сбегала вниз. Замотала руку в полотенце, вышла на лестничную площадку. Секундное дело – поднять рычаги. Появился свет, а полотенце окрасилось багровым. Я перерезала крупный сосуд. Кровь в коридоре и ванной. Почувствовала озноб: возможно, из-за кровопотери или холодного подъезда. Хочется верить, что от первого. В воде хорошо, я быстро согрелась.