Вопли ребенка перешли в нецензурную брань. Я собиралась ускорить отход в мир иной, открыла новое лезвие; что-то холодное упало на нос. Я подняла глаза. Чёрт! Меня топят. Что происходит?! Лезвие вывалилось из рук, а тонкие струйки воды хлестали по стене.
Я вылезла из ванны и истерично засмеялась. Этажом выше притихли, они услышали меня. Знали бы они, что сейчас происходит здесь! Все шло против меня. Через три минуты сосед сверху стоял на пороге и что-то мямлил про неисправную стиральную машинку. Высунув голову, я предложила прийти завтра. Он был не против и скрылся за долю секунды.
Я вернулась. Бросила тряпки на пол, воды было немного. С потолка больше не капало. Соседей ниже точно не затопят.
Рука ныла, кровотечение прекратилось. Быстрее вернуться в воду и всё закончить. Запиликал телефон – пришло сообщение. Снова от Марка, его номер отпечатался в мозге наизусть. «Я хочу тебя радовать каждый день! Я хочу тебя сделать счастливой! Позволь мне это».
Что происходит? Мир открыто сопротивлялся моему желанию! Я упала на пол, корчилась и рыдала, била по стенам и орала.
Утро следующего дня настало. За окном темно, часы показывали 7.20.
Рука припухла. Я осмотрела раны: они затянулись тонкой коркой, за исключением самой глубокой. От неосторожного движения она болела и кровоточила. Я промыла её и туго перебинтовала, хорошо, что зима, под свитером ничего не видно. Если повезёт, то к лету всё будет в лучшем виде, возможно, не останется следов.
Жутко хотелось пить и есть, желательно чего-нибудь сладкого и жирного. Организм восстанавливался. Я уплетала кусок за куском, еда казалась невероятно вкусной. Я не могла насытиться. За несколько дней голодания я изрядно осунулась.
Что дальше? Я ведь осталась! Я снова в этом аду, без цели, без смысла. Я не ушла туда, я не обрела свободу, но четко уяснила – мне страшно снова это сделать. Этот мир не отпускает на ту сторону, словно он мало высосал из меня. Он говорит – ещё не время! Мне хочется всё это прекратить, но страх парализует. Я панически боюсь, что у меня ничего не получится. Верёвка оборвётся, газ перекроют, вены зашьют… Меня страшила моя несостоятельность, невозможность осуществить задуманные цели.
3
– Значит, если бы я не прислал сообщение, то ты бы вскрылась?
– Да.
– Вот это номер! – Марк недовольно ударил по столу.
Он расхаживал передо мной, потягивая вино, изредка бросая взгляд. Любовник медлил, подбирая слова или переваривая информацию.
Не проронив ни слова, Марк обнял меня, как раньше: крепко, не давая пошевелиться. Губы скользнули по щеке; его одолевала страсть. Он считал, что хороший секс – лекарство от любых недугов. Марк незатейливо склонял меня к близости. Я попыталась встать и отделиться, чтобы пресечь всё на корню. Любовник мягко вернул на место, продолжая усыпать поцелуями. Ладони сомкнулись на моей груди.
– Марк, не надо!
Я пыталась отстраниться.
– Почему? Ты не хочешь?
– Да, я не хочу! – резко и нервно подтвердила я.
Хватка ослабела.
– Как хочешь.
Марк сел рядом.
– Ты видишь, что я мучаюсь, – откровенно начал любовник.
– Из-за секса? Тебе его не хватает? Удовлетворить может любая, – я злорадствовала.
– Причем здесь это?! Не в сексе дело. Ты сама всё знаешь.
– Сколько их было после меня?
– Семь, восемь… Я не считал. Ведь это так, развлечение…
– Ну, ты и бабник! У твоей жены, как у оленя – рога ветвятся!
Он засмеялся, обнял меня и чмокнул в висок.
– В тот период я догадывался, что тебе несладко, но я всё связывал с финансовыми трудностями. Я даже не мог вообразить, что ты помышляла о суициде. Если бы я знал, я бы вел себя мягче. Я бы ничего не требовал от тебя… Ты ведь мне не чужая…
– А все эти девушки тоже не чужие?
Наверное, он думал, что я ревную: еле уловимая улыбка скользнула на его губах. Ему доставляло удовольствие представлять, что он значим для меня, а, следовательно, всё можно вернуть в исходное состояние.
– Они – совершенно другое. Я даже имен не помню.
– Марк, разницы между мной и другими девушками, с которыми ты спал, нет. Пойми наконец-то!
Он закачал головой.
– Ты сама мне говорила, что всё в этом мире не случайно… Я появился в твоей жизни, когда был тебе нужен. Я спас тебя, – он вздёрнул бровями и продолжил, – ну, или поставил жирную точку в твоем спасении. Это ты должна наконец-то понять: мы до сих пор нуждаемся друг в друге. И ты знаешь, я не о сексе… Ты ушла из-за моего предложения? Ты испугалась? Думала, что таким образом я лишу тебя свободы?
Он бил в самое яблочко.