Телефон вернулся на место. Я распахнула окно. Свежий воздух ударил в лицо. Я закрыла глаза и слушала. Где-то вдали цокали шпильки, этажом выше что-то разбилось, откуда-то доносится задушевный разговор. Лёгкий шум плывёт из сердца города: музыка уличных музыкантов, смех молодёжи. Это истинное счастье. Я услышала сердце этого города, как прекрасно оно стучит, и он не кажется мне больше угрюмым, это тёплое и уютное место. Почему я раньше не замечала этого? Я не находила ответа.
Воодушевленная своим новым открытием, выключила свет и начала танцевать под звуки весеннего вечера. Мне хорошо, я растворилась в этом мире, оставаясь собой. Не могу припомнить, сколько длились мои «шаманские танцы», по-другому их не назовешь, но нашла я себя на полу. Тяжело дыша, рассматривала потолок. Местами треснула штукатурка, выглядит забавно. Словно кружево пришили. Я всматривалась в каждый изгиб и завитушку. Мысли смиренно подчинялись мне. Они слушали сердце города, любовались узорами и всем телом отдыхали после «шаманских танцев».
Приятное чувство гордости окрыляло. Способ усмирения мыслей вошёл в мою жизнь. Нутром я понимала: их целая уйма, каждый может найти свой. Главное – перевести внимание во внешний мир: слушайте, наблюдайте, чувствуйте.
Уснула, как младенец. И следующее утро началось с улыбки. Я приветствовала свой треснутый потолок!
Я заранее пришла в парк. Мне очень хотелось увидеть этого «динозавра», в ней есть искренность и доброта в таких дозах, что она словно ходячее лекарство.
Я долго кружила, высматривая её, пока наконец не приметила вчерашнюю шляпу с голубыми цветами. Сегодня платье было им в тон. Она расправляла складки, и, увидев меня, расплылась в улыбке
– А, вот и моя девочка!
Она прижала меня, как родную. Запах лаванды защекотал ноздри.
– Рада Вас видеть!
– Погода сегодня не очень! Пойдем ко мне на чай! – предложила бабушка.
Я не сопротивлялась: накрапывал дождь, и редкие порывы ветра пронизывали до кости. Она жила в старом дореволюционном доме. На такие здания вешают таблички о культурно-исторической значимости.
Хиппи бы завидовали по-чёрному убранству её жилища. Восточные акценты были везде, даже в чайном сервизе. Такого я от этой тётушки не ожидала.
– Вот это да!
Мои глаза бесконечно натыкались на яркие пятна в интерьере. Бабушка ещё тот Плюшкин! Куча подушек, книг, гобеленов, персидские ковры, вазы, статуэтки, маски. Все перечислить невозможно. При детальном рассмотрении я понимала, что каждая вещь – это не просто барахло, это отдельная история. Я не искусствовед, но маски оказались африканскими, подушки – индийскими, статуэтки – египетскими, а ваза – японской. Это была не квартира, а фонд музея!
– Сколько всего!
Я восхищалась, несмело прикасаясь к вещам.
– Это малая часть, того, что я перевезла. Остальное в доме у моря.
Я всматривалась в цвета, орнаменты, трещины и потёртости. Каждый предмет казался волшебным. Каждый хранил свою тайну. Мой взгляд упал на чёрно-белую фотографию. Молодая женщина обнимает мужчину, внизу подпись: «Варна – 1958». Внимательно посмотрев на девушку, я отметила сходства с хозяйкой. Не дожидаясь вопроса, Евгения пояснила:
– Это я.
С математикой у меня туго, но если предположить, что на фото ей двадцать, то на сегодняшний день бабушке не менее восьмидесяти лет.
– А это мой муж, – продолжает женщина, губы кривятся. – Пять лет назад покинул меня. Я скучаю, но такова жизнь! Это фотография мне особенно дорога, мы сделали её на восемнадцатую годовщину нашей помолвки.
Я размышляю, и в итоге, терзаемая любопытством, уточняю:
– Боюсь спросить, сколько Вам лет?
– Девяносто шесть! – спокойно сообщает Евгения.
Я глубоко вдыхаю и со звуком выпускаю воздух.
– Фантастика!
Она засмеялась.
– Секрет в молодильных яблоках? – игриво интересуюсь у неё.
– В желании жить! – она окинула комнату и, разведя руками, словно демонстрируя доказательства, продолжила: – Я всю жизнь путешествовала. Моя жизнь – это путь! В прямом смысле – дорога! Все тропинки по-своему хороши, полезны и поучительны. Они складывались в одну большую и широкую дорогу, под названием жизнь. Оглядываясь назад, я рада, что всё было именно так.
Я с удивлением слушала её. Она лукавит: быть довольной абсолютно всем и не хотеть ничего изменить – это притворство. Я всегда желала вернуться в прошлое: сказать иначе, избежать встречи, попросить вовремя или отказать. Добрую часть моих рассуждений занимали мысли, «а чтобы было, если бы тогда…».