– ...
– Я даже хотел бы видеть тебя матерью своих детей! Лишь тебя одну!
Брови О. поползли вверх. Уголки рта стремились к улыбке.
– Ты же не любишь детей? – Недоумение и недоверие.
– Я бы пошёл на этот шаг, на эту жертву... Ради тебя. Я бы полюбил и не бросил, как это сделал в своё время мой трусливый, безответственный отец.
Л. сделал шаг вперёд.
– О., я хотел сказать тебе... Если во мне есть хоть что-то хорошее... Положа руку на сердце, я искренне желаю, чтобы ты была счастлива, и надеюсь, что у тебя всегда всё будет хорошо! Пусть то, что происходит сейчас с человечеством, тебя не коснётся! Ещё, я хочу попросить у тебя прощения, если вдруг когда-либо чем-нибудь тебя обидел. Пожалуйста, прости меня и извини...
О., опешив от такого признания, некоторое время молчала, после чего спросила:
– Почему ты не говорил мне этих слов раньше? Что, если бы сейчас не было угрозы тотального вымирания? Если бы не случилось того, что сейчас происходит (зомби и прочее) – ты бы произнёс всё это?
– Возможно, очень давно были моменты, когда я на что-то обижался... Потом время шло, а я боялся, что ты не так поймёшь, что опять поднимаю определённую тему разговора... Лучше поздно, чем никогда.
– О, Г-ди... Совсем замучили бедного ребёнка (второе предложение было устойчивым выражением, часто повторяемым в своё время О., когда эта девушка хотела сказать, что она сбита с толку и/или чем-то шокирована).
Л. еле сдерживался, чтобы не подойти к О., не обнять и не поцеловать её нежно (а то и страстно), но в благоразумии своём, а также из-за опаски на реакцию О. отказался от этого – он побоялся всё испортить. Вместо этого он добавил то, что его осенило и не давало покоя:
– Что-то подсказывает мне, что человек – нечто большее, чем просто прямо ходящее существо; нечто большее, чем обычное животное, высший примат, наземное млекопитающее. Мой здравый смысл твердит мне беспрестанно, что человеку отпущено гораздо большее, что откроется со временем многое. Что предназначение человека отнюдь не только в его бесконтрольном размножении и влачении жизни праздной, жизни рядового потребителя и гедониста. Что придёт день, когда мы сможем передавать на расстоянии не только изображение и звук, но также запах и вкус. Что настанет час, когда мы сможем беспрепятственно проникать в прошлое и будущее, когда мы начнём бороздить просторы Вселенной без ущерба для себя и иных цивилизаций, находить оные и делиться опытом, перенимая лучшее и живя в мире и согласии друг с другом. Мне уже сейчас не терпится приоткрыть завесу неизвестности, перешагнуть в не познанное, искать что-либо и учиться чему-то новому и полезному. И делать всё это я мечтаю вместе с тобой (если допустить, что ты – моя подруга жизни, моя вторая половина, как и я – твоя). Просто взять друг друга за руку и идти по дороге жизни вместе...
Л. не помнил, как попал обратно на улицу – точно так же, как не помнил, как минут двадцать назад оказался у О. в гостях.
– Береги себя...
– Со мной всё будет в порядке, не переживай; ценю твою заботу, – прощаясь, отвечала О., кладя ему руку на плечо, словно он ей закадычный друг, сын или младший брат. – Попробуй поймать такси (если повезёт).
Так О. и не сказала, что же её гложет! Может, её заставляют что-то делать против её воли? А она не хочет, но мирится.
И отправился Л. в другой район города, надеясь застать там ещё одного человека из своего прошлого, но квартира оказалась приоткрыта и практически пуста!
– Вот здесь лет пятнадцать назад наверняка висели плакаты Three Days Grace, A.F.I., Arctic Monkeys, Chevelle, The Killers, Mindless Self Indulgence, Papa Roach, Red Hot Chilli Peppers, 30 Seconds To Mars, Cold, P.O.D., Flyleaf, Linkin Park, Limp Bizkit, Foo Fighters, Blink-182 и других групп. А вот тут, кажется, стояло зеркало, а где-то рядом висел его любимый шарф.
Каким он запомнил А.? Харизматичным, дружелюбным, интересным, интеллигентным, спокойным, разносторонним, с прекрасным чувством юмора. Но где же он сам? Увидит ли Л. его ещё когда-нибудь? Или Л. потеряет всех, кто ему дорог? За кого так рьяно и отчаянно беспокоится.
Хуже стало, когда, выйдя из-под контроля, восстал искусственный интеллект, а после повсеместно отключилось электричество; когда паника, отчаяние, страх и безысходность сделали своё дело, когда на трон земной взошёл, навечно воцарившись, тёмный гул погибели, уничтожающий всё вокруг себя безжалостной серой слизью...
Но последний зомби из рода человеческого, почти окончательно стёртого с лица агонизирующей Земли землетрясениями, извержениями, смерчами, тайфунами, цунами – этот зомби, умирая, заметил, как ввысь поднялись три пузырька с буквами «Л», «О» и «А», а за ними – и другие пузырьки. Несмотря на то, что количество пузырьков было сравнительно мало, зомби был рад и питал надежду, что эти улетающие души построят где-нибудь в необъятной Вселенной новый мир, учтя все ошибки мира старого, мира предыдущего...