Проснулся Ньют и, взволнованно зажужжав, взвился в воздух, а ничего не понимающий спросонья Полдо вскочил и завертел головой. Из седельной сумки высунулся Язиликлик и испуганно залепетал:
– Ч-что это такое, что такое?
Тристан увидел, как из темноты кто-то вышел. Кантус сначала в нерешительности застыл на месте, а потом вдруг с радостным лаем бросился вперед. Громадный мурхаунд чуть не сшиб Робин с ног, когда девушка наклонилась, чтоб обнять собаку.
– Робин! – задыхаясь от волнения, прохрипел король. Она здесь, и с ней все в порядке! Темная поляна с мертвыми деревьями вдруг показалась Тристану теплым уютным местом и, испытывая облегчение и радость, он бросился навстречу Робин, забыв о том, что обидел ее. Но друида ничего не забыла – не глядя на него, она подошла к его спутникам. И ночь снова стала холодной и мрачной.
Тише, чем легкий ветерок, шуршащий в ветках высохших деревьев, скользила Шанту в темноте. Казалось, там, где она появляется, тьма становится еще более угнетающей и непроглядной. Шанту, не сворачивая, шла на юг. Большинство животных покинули Долину, а те жалкие существа, которые попадались громадной пантере на пути, были недостойны ее внимания. Ее не интересовали мелкие животные вроде Зайцев и белок. Она стремилась отыскать такую жертву, смерть которой доставит удовольствие Баалу.
Наконец Шанту напала на след такого существа – пантера уловила очень четкий запах, который донесен до нее издалека – оттуда, где ночь была особенно черной. Пантера не остановилась, чтобы убедиться в правильности своих ощущений, она помчалась на юг, навстречу сладкому запаху, предвещавшему настоящую охоту. С невероятной скоростью, стрела из лука, бесшумно мчалась Шанту через лес, раскрыв пасть, как будто ухмыляясь в предвкушении убийства и крови.
«Мать-Земля, дай мне силы и терпение, чтобы простить его. Позволь мне принять его помощь, позволь мне воспользоваться его силой, ведь нам так необходимо победить! Дай мне могущество и возможность выполнить твою волю и вернуть тебе твое тело, чтобы я могла служить тебе, как велит мне мое призвание. Прошу тебя, ответь мне. Дай мне какой-нибудь знак, что ты жива и слышишь меня».
Но ответом было лишь печальное и холодное молчание ночи.
Шанту
Баал наслаждался силой Темного Источника, наблюдая за действиями своих слуг. Он чувствовал, как Ясалла ведет сахуагинов и лишенных разума союзников – утопленников.
Он знал, что его священник Хобарт по разоренной земле Долины Мурлок идет на север, выполняя поручение господина. Через несколько дней, когда Хобарт доберется до моря, наступит важная фаза в исполнении плана Баала.
Кроме того, кровавый Бог знал о действиях перитонов, летающих над Долиной. Они стаями носились над Темным Источником, охраняя границы владений Баала. Безжалостные и недалекие, они будут прекрасными стражами и воинами.
Торакс, совиный медведь, бесцельно бродил по самым темным местам Долины. Баал мог не беспокоиться за это существо. Хотя оно тоже не блистало умом, свирепости ему было не занимать. Скоро, скоро он найдет свои жертвы, и об ужасном чудище станут слагать страшные легенды.
Бог убийства почти физически ощущал ту жажду крови, что переполняла Шанту. Страшный зверь нашел след, и Баал с нетерпением ждал предстоящей схватки и неизбежно последующей за ней смерти.
Шанту была величайшим охотником: ведь она была создана из плоти и крови самых жестоких существ, что водились далеко от Затерянных Миров.
Шанту обладала невероятной ловкостью, хитростью и кровожадностью. Ни одно существо во всех Затерянных Мирах не имело таких совершенных инстинктов, бесстрашия и тайной власти других миров.
Да, очень скоро, Баал был уверен, Шанту начнет убивать…
Дарус бесшумно пробирался по лесу. Все в нем пылало от гнева. Мысли калишита вертелись вокруг Тристана. Как он восхищался своим королем! Он служил бы ему до конца жизни! Он с радостью пожертвовал бы собой, чтобы спасти короля или его Робин.
Но несмотря на то, что эти мысли беспощадно терзали его душу, Дарус старался соблюдать осторожность. Хотя калишит шел довольно быстро, да по неровной местности, причем в глубокой темноте, – почти все его шаги были едва слышны. Он внимательно прислушивался к ночному лесу, а ятаган как всегда висел на поясе. В одно мгновение клинок мог стать продолжением руки, неся неминуемую смерть любому врагу.