– Яйца? С беконом, естественно… и пироги. Ну, давайте же скорее, завтракать! – Ньют высунулся из-под седла, служившего ему палаткой.
– Только хлеб, – резко сказал король, которого вдруг разозлило такое легкомыслие спутников. – А через десять минут отправляемся в путь.
Тристан потянулся, чтоб окончательно скинуть ночной сон, сковавший мышцы, и надел кольчугу. Даже сквозь шерстяную рубашку он почувствовал холодное прикосновение металла.
Он оседлал Авалона и лошадь Даруса. А Робин принесла спальный мешок калишита и привязала его к седлу.
– Дарус ушел по тропинке в Долину, – объяснил Тристан. – Я хочу пустить Кантуса по его следу. Если он отклонился от тропинки, попытаюсь отыскать его. Я догоню вас позже.
– Конечно, – согласилась девушка. – Только мы все вместе отправимся на поиски. – В глазах Робин уже не было гнева, она спокойно смотрела на Тристана. – Главное сейчас – найти его.
К тому моменту, когда все были готовы отправиться в путь, Тристан уже нашел след Даруса и показал его Кантусу. Мурхаунд мгновенно все понял и легко помчался по тропинке, принюхиваясь к земле, чтобы не потерять след.
Тристан на Авалоне скакал следом, а за ним Робин на лошади Даруса.
Ньют, как заправский всадник, уселся на седле рядом с ней, а Язиликлик устроился перед королем на Авалоне. Полдо и Тэвиш замыкали их небольшой отряд.
Путешественников по-прежнему окружал мертвый лес. Когда-то здесь росли древние сосны, но теперь лишь высокие голые стволы с высохшими ветками да усыпанная сухими иголками земля остались от былой красоты этих мест. Тропинка, по которой ехали Тристан и его спутники, бывшая когда-то звериной тропой, змеилась между громадных сосен, затем постепенно спускалась, все приближаясь к Долине Мурлок.
Король положил руку на плечо Язиликлика, чтоб тот не свалился с лошади, когда Авалон перескочил через упавшее дерево. Тристан дотронулся до эльфа очень осторожно, чтобы не помять его прозрачные крылышки, и почувствовал, что тот весь дрожит.
– Что случилось, Яз? – тихо спросил он, наклонившись к эльфу.
– Это… ну, все это! – пропищал Язиликлик, в отчаянии размахивая руками. – Из всех мест в мире – в целом мире – эта Долина была ближе всего к Волшебной Стране! А теперь Долина умерла – совсем умерла, ничего не осталось!
– Волшебная Страна? Я слышал, что эта страна не похожа ни на какое другое королевство. Это правда?
– О, да, д-да! – Язиликлик оживился и как-то даже просветлел. – Там красота и волшебство – и еще п-покой, там так чудесно!
– А где она, эта Волшебная Страна?
– Я не знаю точно. Чтоб попасть туда, надо пройти через ворота. Это очень л-легко, легко. Ворот очень много, особенно здесь, в Долине.
– И ты вышел через такие ворота и оказался среди нас? – Тристан старался отвлечь эльфа от грустных мыслей.
– Д-да! Д-давным-давно. Я пришел в эту Долину. Она была почти так же прекрасна, как Волшебная Страна. Зачем им понадобилось убивать красоту?
– Долина возродится, вот увидишь. Тот, кто принес смерть в Долину, наверняка не всесилен – у него тоже, я уверен, есть слабое место. Мы победим его.
– Все вокруг мертвое, – заплакал эльф, его совсем не утешили слова Тристана.
Король смотрел на изуродованный пустой лес совсем другими глазами и впервые задумался о природе зла, с которым он собирался сразиться. Он всегда знал Долину, как заповедник дикой природы, где обитало огромное количество зверей и птиц. В то же время он понимал, что для Робин Долина была больше, чем просто лес, населенный диким зверьем. Долина была средоточием ее веры, местом, где обитала душа Богини. И, наконец, он понял – впрочем не до конца, – что значило для Робин осквернение этих священных мест.
Кантус, не сворачивая и не останавливаясь, вел маленький отряд вперед. Каким-то образом Дарусу удалось не потерять тропинку в ночной тьме, и король – уже в который раз – восхитился способностями калишита: любой другой был бы ослеплен темнотой и давно потерял бы способность ориентироваться.
Неожиданно след привел в скалистое ущелье, и тут Тристан придержал Кантуса, потому что лошади с трудом пробирались по крутой каменистой тропе. Мурхаунд бросился было вперед, но потом остановился, нетерпеливо поджидая всадников. Он не мог устоять на месте и начал бегать кругами, а когда Авалон оказался рядом, словно молния метнулся вперед.
Вскоре Тристан потерял его из виду: мурхаунд скрылся за очередным поворотом. Как всегда, пес бежал молча, не издавая ни звука, поэтому было невозможно определить, где он сейчас находится.
Осторожно, поторапливая Авалона, Тристан свернул за тот же поворот, за которым скрылся мурхаунд. Конь отшатнулся, ноздри его начали раздуваться, и Тристан инстинктивно потянулся к оружию.