Хотя опавшие листья, уже наполовину сгнившие, часто скрывали большие участки тропы, Кантус, казалось, бежал по ней, не испытывая ни малейших сомнений. Теперь тропа перестала спускаться, и они ехали по самой Долине.
Вскоре они приблизились к холодным, гниющим топям От огромных болот несло разложением и смертью, и Тристана чуть не вывернуло наизнанку, пока они ехали вдоль их границы. Здесь еще совсем недавно была цветущая местность и чистая заводь с утками, бобрами и другой живностью. Теперь все вокруг было мрачно-коричневым, и стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь стуком копыт. Несколько голых одиноких стволов торчали в темной стоячей воде.
Тристан почувствовал облегчение, когда тропа снова вернулась в лес, поднимаясь вверх, подальше от топей. Возвращение в лес, однако, лишь немногим улучшило его настроение: здесь так же не было ни клочка зелени, ни животных, только смердящий запах стал слабее. И топи, и лес были словно окружены саваном смерти.
Вдруг Кантус остановился и стал нервно принюхиваться, шерсть на нем поднялась дыбом. Тристан быстро соскочил с коня.
– П-подожди остальных! Б-будь осторожен, осторожен! – закричал Язиликлик.
Тристан оглянулся и с удивлением обнаружил, как сильно отстали его спутники.
– Прикрой меня сзади, – приказал он. – Я хочу посмотреть, что беспокоит Кантуса. – Тристан увидел, что Робин пришпорила свою лошадь, и повернулся к собаке.
Кантус стоял на оголенном участке тропы и вертел из стороны в сторону своей мохнатой головой. Неожиданно он глухо зарычал и начал отступать назад поближе к хозяину. Тело мурхаунда, казалось, звенело от напряжения, как натянутая струна, клыки обнажились, но Тристан, по-прежнему, не видел, что угрожает бесстрашному псу.
Вдруг земля под королем начала оседать: на долю секунды он завис в воздухе. В тот же миг обжигающая волна газа вырвалась у него из-под ног, охватив огненными пальцами его грудь, так что он не мог даже вздохнуть.
Огромные узловатые корни вылезли из разверзшейся земли, и Тристан на мгновенье застыл на краю пропасти. Огромная трещина прошла по земле вдоль тропы, и оглушенный король начал сползать в бездонную черноту. Ядовитые пары, поднимающиеся из бездны, наполнили его легкие, и он потерял сознание.
Мурхаунд, мгновенно сообразив, что происходит, прыгнул вперед и успел схватить своего хозяина за руку. Когда тело Тристана поехало вниз, мурхаунд сильнее сжал челюсти и удержал короля над зловещей ямой. Лапы Кантуса заскользили по земле, и он яростно зарычал, чувствуя, что тоже сползает в пропасть. Затем его дернуло вперед – мурхаунд был явно не в силах долго держать Тристана, – но он не размыкал своих зубов, продолжая отчаянно цепляться всеми четырьмя лапами за землю, но они оба были уже на волоске от гибели.
Рэндольф устало спускался по длинной лестнице замка Кер Корвелл. Дело было к вечеру, а он не успел сделать и половины намеченных на сегодня дел.
Одни обязанности капитана стражи отнимали у него много времени. Но это были пустяки по сравнению с управлением всем королевством в отсутствие короля Кендрика. Он никогда бы не поверил, как много возникает мелких ссор среди жителей Корвелла, если бы ему не пришлось самому их разбирать!
Понтсвейн, конечно, совсем ему не помогал. Лорд отдавал должное щедрым погребам и кладовым Тристана, гостеприимству Кер Корвелла, но совсем не помогал Рэндольфу в каждодневных заботах. Вместо этого Понтсвейн частенько устраивался в Большом зале, один или с какой-нибудь служанкой, часами смотрел на сияющую Корону Островов Муншаез и рассказывал всем и каждому, что на самом деле он, Понтсвейн, достоин Короны.
Рэндольф через деревянную арку прошел в Большой зал и увидел Понтсвейна, сидящего на своем обычном месте. Когда капитан вошел, лорд вскочил на ноги.
– Почему ты шпионишь за мной? – резко спросил Понтсвейн.
– Не будьте смешным, милорд. Я просто направляюсь в кухню, а потом мне нужно проверить конюшню – да и по какому праву вы требуете у меня отчета? – Рэндольфу надоели бесконечные придирки и обвинения Понтсвейна.
– Наш король доверил свое королевство тебе и мне!
Капитан в гневе вышел из зала. Ему ужасно не нравился Понтсвейн, и каждое его слово раздражало. Капитану не хотелось поддаваться все растущей личной неприязни к лорду, но дальше так продолжаться не могло.
Робин в задумчивости поглаживала спину волшебного дракончика. Ее не покидали мысли о Дарусе, хотя она и пыталась сосредоточиться на возможных опасностях, поджидающих их в Долине. Опустошенный лес производил на нее тяжелое впечатление, и ей не хотелось смотреть по сторонам. Робин погрузилась в воспоминания. Она размышляла о первой встрече с Дарусом, когда он украл кошелек принца и Тристан сумел догнать вора только после долгого преследования. Она вспоминала его искрящиеся юмором черные глаза и схватку между калишитом и принцем – уже тогда, при зарождении их дружбы, Тристан был явным лидером.