Тристану с трудом удалось не выказать своего изумления, и он посмотрел на своего старого друга новыми глазами. Жадный Полдо сумел за многие годы своей жизни скопить целое состояние, и Тристан впервые услышал, что он готов поделиться с другими.
– Ну, по крайней мере, мы сможем выйти отсюда так, что нас, может быть, не заметят те мерзкие твари, которые поджидают нас у входа, – сказала Тэвиш.
Все удивленно посмотрели на нее.
– О чем это ты? – спросил Тристан.
– Как о чем? Вот там… откуда идет свет. Ой, куда он подевался? – Тэвиш изумленно посмотрела на боковой коридор. – Я могу поклясться, что видела свет в том коридоре всего минуту назад… Подождите-ка! – Менестрель снова надела очки и посмотрела в боковой проход. – Да, я его вижу! Нам надо только завернуть за пару углов и вы увидите, как прямо сквозь крышу пробивается свет! Там можно выбраться наружу!
– За пару углов, говоришь? – недоверчиво спросил король.
Тем не менее все пошли за менестрелем. Она быстро и уверенно повела их по пересекающимся коридорам, пока не подошли к отверстию в потолке.
Оттуда на них смотрело темно-серое небо.
Камеринн шел по следу, не обращая внимания на все усиливающуюся снежную бурю. Даже когда землю, по которой прошло ненавистное ему существо, покрыло толстое белое одеяло, след, оставленный этим порождением зла, оставался четким и ясным.
Единорог ни секунды не колебался, он знал, что должен сделать.
Камеринн чувствовал, что смерть этого отвратительного существа не вернет мир и красоту в Полину Мурлок и не освободит его любимых друидов из каменных темниц. Но он понимал, что может уничтожить чудовище – и только это желание им и двигало сейчас.
След привел его в Фаллонские Топи – сюда Камеринн раньше старался не заходить, но теперь он мчался вперед по ледяной воде, продираясь сквозь сплетения низко растущих ветвей.
Наконец, Камеринн почувствовал, что существо, за которым он гонится, уже совсем близко, и впервые за все время к нему в сердце закралось сомнение. Где-то совсем рядом пряталась сама тьма, и единорог понял, что не может не вступить с ней в бой.
Его ум, тем не менее, требовал осторожности, и Камеринн, замедлив свой бег, постепенно перешел на шаг. Вскоре он подошел к большому мертвому дереву с вывороченными корнями, похожими на головы голодного дракона, и единорог понял, что наконец догнал своего врага.
Зверь с рычанием выскочил из укрытия, сверкая злобными желтыми глазами и раскрыв пасть с длинными клыками. Острые когти располосовали бока Камеринна, но ударами передних копыт он заставил чудовище отступить.
Пантера присела на землю прямо перед ним и снова бросилась в атаку.
Длинные извивающиеся щупальца потянулись к единорогу, но он успел отскочить. Камеринн изо всех сил лягался, стараясь ударить врага, но тот, ловко изворачиваясь, все время ускользал от тяжелых копыт. Опустив рог, храброе животное бросилось вперед, однако промахнулось и почувствовало, что пантера уже готовится напасть на него сзади. И опять единорог промахнулся, и его белоснежные бока покрылись кровью. Он отскочил назад, издав боевой клич и не собираясь сдаваться.
Это сражение могло закончиться лишь смертью одного из них.
Второй Свиток
– А теперь – на Корвелл.
– Такова воля Баала. – Ясалла кивнула. – Но сначала мы устроим пир в честь нашей победы.
– Нам нужно торопиться! – прошипел на языке сахуагинов Хобарт. Он уже собрал увесистый кошель золотых монет. Хотя ему самому золото было ни к чему, оно могло пригодиться для исполнения будущих планов Баала.
– Ты слишком торопишься, человек. Мы одержали великую победу. И бились мы ради добычи, а теперь ты хочешь нас лишить завоеванных в сражении трофеев.
Священник посмотрел на Верховную Жрицу, окруженную другими сахуагинами, и понял, что дальнейшие споры бессмысленны.
– Ну, что ж, я буду ждать тебя у входа в залив.
Хобарт не был мягким человеком, да и добротой он не был особо отягощен, но пир сахуагинов-победителей даже у него вызвал отвращение. Вид чудовищной бойни был столь ужасен, что Хобарта начали охватывать страх и сомнения.
Нет, он конечно не станет оплакивать смерть множества мужчин, женщин и детей северян, павших под жестокими ударами зомби и сахуагинов. Баал пожелал их смерти, а значит Хобарт все правильно сделал. Возможно, эти люди и не были врагами Баала, но их существование мешало ему.
Следовательно, их уничтожение должно было принести радость священнику.
Однако вместо этого в его душе рос страх. Конечно, целью Баала было превратить Гвиннет в остров смерти, символ его нечеловеческой злобы. То, что эта чудовищная бойня произошла на небольшом соседнем острове, можно было считать отвлекающим маневром или репетицией перед уничтожением Корвелла. Это королевство будет, несомненно, их следующей целью.