Когда моя мать рассказывала мне истории о Зимней Ведьме, она не упомянула, что Бейра была великаншей около трёх метров ростом.
Не упомянула она и о бледном инее, который нежной паутиной покрывал её синюю кожу, и о белых волосах, свисавших на плечи длинными косами.
Она была почти такой же голой, как и я — на ней были надеты только крошечные белые ножны. И она уставилась на меня единственным налитым кровью глазом на лбу. Бледный глаз моргнул, глядя на меня. Она сделала ещё один шаг вперёд, и снег захрустел под её босыми ступнями. Ногти на её ногах приобрели пурпурный оттенок смерти.
Странный голос прошептал у меня в голове: «Бейра, Королева Страданий». Это был не просто один голос, скорее сотня шепотков, одновременно звенящих в моём черепе.
— Привет, — мои зубы стучали так сильно, что я едва смогла произнести это слово.
Неловко. Как вообще можно кого-нибудь очаровать? Пока я была занята бичеванием нечестивых и изъятием их органов, я так и не овладела искусством лести.
— У тебя красивый… глаз.
Нет.
Она указала на меня длинным костлявым пальцем.
«Я хочу то, что у тебя есть. Я собираю вещи. Дай мне то, что у тебя есть».
Её слова продолжали раздаваться шёпотом у меня в голове. Её губы бешено шевелились, но звуки не вырывались из горла. Они звучали у меня в голове.
— Не понимаю, — сказала я. — Что у меня есть такого, что тебе нужно?
«Подарок на память от тебя. Сокровище. Чтобы согреться».
Даже после того, как она закончила говорить, её губы продолжали беззвучно шевелиться, подёргиваясь.
Однажды я видела казнь — обезглавливание предателя в моём потопленном королевстве Ис. Палач поднял отрубленную голову женщины перед толпой. Её губы точно так же дёргались в течение нескольких мгновений, пока он сжимал её волосы. А с шеи капала кровь.
Изо рта у меня вырывались клубы ледяного тумана. Мои волосы начали замерзать, реки льда текли по моим плечам.
— Чего ты от меня хочешь? — переспросила я.
На этот раз она не ответила.
Моё внимание привлекло какое-то движение, и я поняла, что мы не совсем одни. Женщины с белой как снег кожей и кроваво-красными глазами кружили между деревьями. Они носили короны из тёмных веток и танцевали бесшумно, как снежные вихри. В их глазах светилась странная пустота. Так много движения, так мало шума.
«Боги, вытащите меня отсюда».
Пока что это место занимало позицию где-то ниже Икеи в списке мест, где мне больше всего нравилось проводить время.
Анку предупреждал меня о холоде. На самом деле это был такой холод, когда слеза скатывается по щеке и замерзает на полпути, когда атомы перестают двигаться в воздухе и существование прекращается. Когда снежные совы развивают способность говорить только для того, чтобы умолять богов послать их в относительное тепло и комфорт наружного пространства.
Я посмотрела на Бейру.
— Что тебе от меня нужно? — спросила я сквозь стучащие зубы.
«Мне нужно согреться». Сотни шепотков выкристаллизовались в моём сознании в одну фразу.
— Это у нас общее, — сказала я.
Затем она заговорила вслух — странной, прерывистой речью, которую я едва могла разобрать. Какое-то слово повторялось у неё в горле. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорит:
— Страх, страх, страх.
Она запрокинула голову и завыла — это был пронзительный звук, такой ужасающе одинокий, что он впился мне в грудь.
Я инстинктивно отпрянула подальше от неё. Мне не было тепло. Я замерзала, чёрт подери. Мои вены превратились в крошечные ледники крови.
«Страх. Страх. Страх».
Чего она боится?
Она закрыла рот, и между нами повисло тяжёлое молчание. Ничего, кроме звука моего собственного сердцебиения.
Ведьма пристально посмотрела на меня, потом наклонилась ещё ниже и заговорила вслух:
— Страх. Страх. Страх, — её голос был похож на скрежет железа о лёд. — Она из дома Мериадок, принесёт царство смерти. Она — из отравленной крови.
У меня свело живот. Так вот что за пророчество. Дом Мериадок — фамилия моей семьи. Я единственная, кто остался в живых. И очевидно, я должна принести царство смерти.
Танцующие женщины подлетели ближе, закручивая снежные вихри. В воздухе вокруг них поблёскивали снежинки.
Бейра потянулась к моей груди, указывая когтистым пальцем на моё сердце. «Дерьмо». Она собиралась убить меня, да?
Я отползла ещё немного назад, хотя моя голая кожа примерзала к ледяной земле подо мной. Контакт мокрой кожи со льдом был похож на облизывание столба зимой — ты просто застреваешь там, а кожа плавится. Её коготь ткнул мне в грудину.