— А кто может за всем этим стоять? — поинтересовалась Эллина.
— Нарвион — точно нет. Ему не нужно заниматься тайными делишками, одно его распоряжение — и Дарочка на алтаре. Да, с его разрешения гости переселились в Красные пещеры. Скорее всего, ему просто навешали лапши на уши, а Нарвиончик настолько озабочен собственным величием, настолько оторвался от реальности, что не может заметить камня на своем пути: слишком высоко задран его нос. Это может быть Дара…
— Слав! — возмутилась Эллина.
— Согласен, маловероятно, но возможно. Она могла организовать ложное покушение на себя и подсунуть тебе фальшивые эмоции и мысли, а сама в это время умирать со смеху, глядя на твои жалкие потуги. Может быть? Может. Хоринер — вторая кандидатура, на время болезни Дары он стал здесь почти главной шишкой, и это могло ему сильно понравиться. Третья кандидатура — мастер Дилок, лидер неприсоединившихся нейтралов: зачем ему усиление великого мастера Нарвиона? И четвертая кандидатура — мастер Ульф, темный профик. Наина, не улыбайся, только что при мне он строил тварей, входящих в свиту Дары! А как его послали в одиночку за мной на пляж? На смерть послали или были уверены, что он справится? Ульф жаждет поработать с кракеном, а тут зверушку хотят убить нехорошие соратники. Наина, Ольт, вы профа вспомнить не хотите? А что это мы так резко перестали улыбаться? Короче, ждем беспорядков — и только потом вступаем в игру.
— Слав, час Волка настал уже пятнадцать минут назад.
— И в кого ты такая торопыга, Наина? Не беспокойся, сегодня мы будем драться в любом случае, а хочешь, я расскажу тебе сказку? Значит, жили и даже были два парня, и любили они одну и ту же деву…
Пол в комнате ощутимо задрожал, светильники вспыхнули нестерпимо ярким светом и погасли.
— Началось, — буднично заметил я.
Прыжком я переместился к двери и влил немного силы в накорябанные несколько часов назад мной руны. Теперь попробуйте ее вышибить с разбега, противные. Так, в сто десятый раз нужно проверить свое снаряжение и заодно зарядить ловушки. Четыре напоенные холодом франциски за спиной, одна ловушка готова — и на остатках силы закрываю ее зеркалами и сферой молчания. Теперь слеза Тайи, я принял ее свет. Десять метательных ножей, пять под левой подмышкой, пять под правой, также с холодом. Вторая ловушка готова. Клайд и айдал, выходят из ножен легко, молнии скользнули в клинки. Третья ловушка готова. Мечи мне жалко портить, да и совсем безоружным не хочется оставаться, когда все закончится. Четвертая ловушка готова. Странный я человек, шестая готова, мало того что выжить надеюсь, так почти уверен в этом. Седьмая готова, а на чем обоснована эта уверенность, мне непонятно. Мизерикорд в заспинных ножнах, восьмая готова. Кинжал и стилет на поясе, девятая готова. Два небольших стилета под кирасой, вытаскиваются легко, десятая готова. Блин, голова у меня дубовая! Почему я коротышки холодом не зарядил! Ната. Вот так будет лучше. Холод, место. Одиннадцатая готова. Мой старый нож прикреплен к наголеннику, вот его я точно калечить холодом не буду. Двенадцатая готова. Все-таки единственная вещь, что у меня осталась от прошлой жизни. Тринадцатая готова, память, так сказать. Маленький тарч плотно закреплен ремнем на спине. Четырнадцатая готова.
Я принял свет последней заряженной слезы Тайи. Все, я полон энергии, аккумуляторов силы у меня больше нет, надо рассчитывать только на то, что имеешь.
— Слав, а я уже несколько часов хочу тебя спросить, да все времени не было. Ты ведь раньше не умел накладывать сферу молчания на предметы. Это плетение ты ведь использовал только на собственном теле. А сейчас им ловушки замаскировал, посох мертвых и мечи вампиров. Как ты это делаешь?
— Просто, Наина, очень просто. Я ведь в дальнем пограничье два месяца не только волосы на своей лысине рвал, делом иногда занимался. Скоро не только на предметы, но и на разумных научусь накладывать.
— А почему ты сталь, напоенную холодом, не спрятал?