- Ваше слушание - простая формальность, - заметил Годи. - А как же обещание того, что нам дадут слово в защиту?!
- По закону только один из нас может говорить в вашу защиту на Совете. Есть ли среди присутствующих человек, что поручится за этих чужеземцев? - громко спросил Ворт.
В центр комнаты из первых рядов вышел старец в лохмотьях. Отшельник неспешно приблизился к главе Совета и протяжно сказал:
- Я буду говорить за этих людей!
Ворт в не себя от злости покинул центр, уступив место старику. Рассказ отшельника о причине ночной зари, потряс северян. Многие из присутствующих обратили взоры на южанина, представляя какой перед ними могущественный волшебник, а возможно опасный.
- Мы обязаны иноземцам. А защищая нас, они не могли нарушить закон о запрете магии, - в заключении пояснил отшельник.
- Это не значит, что уничтоженная тьма не была спровоцирована самими чужаками, - опровергая старика, сказал Ворт.
Отшельник посеял сомнения в Совете и разделил мнения. Само по себе пересечение границы не было тяжким преступлением, но нарушение строжайшего запрета в использовании магии накаляло обстановку. Чтобы развеять сомнения в виновности южан, Ворт пригласил в залу старшего следопыта.
- В первый день третьей недели, я заметил дым костра далеко на юго-западе. Мы вышли на следы лазутчиков, но догнать их нам долго не удавалось. Они бежали совсем без отдыха. Всё же мы мельком увидели их у Серебряного притока. Мы были измотаны погоней, а они нет. Я лишь увидел, как у него, - охотник кивнул на Годи, - горели руки, передовая какое-то странное сияние в ноги. Поэтому я послал Сокла призвать на помощь отряд Антариона. Мы знали, что предводитель будет охотиться недалеко в Высоком лесу. Я же продолжил преследование, но потерял их в запретных землях. Предводитель предположил, что они рано или поздно пойдут обратным путем, и мы устроили засаду.
Совет всё же не мог принять окончательного решения. В итоге они дали слово магу и его спутнику, что было в крайне редких случаях, таких редких, что даже старейшины не могли вспомнить, когда подобное случалось. Самый старый из них встал и хриплым голосом сказал:
- Расскажи нам о себе, откуда ты и зачем в наших землях. Будь осторожным в словах, от них сейчас зависит ваши судьбы.
- Моё имя Гольдамеш Ологрим, я волшебник из Южного королевства. После падения Золотой короны, там правит белый колдун. Он изгнал меня, и мне пришлось прибыть в ваши земли, чтобы найти лекарство от проклятья.
- Проклятье? - переспросил старейшина. - Поэтому в частности, и не только, магия запрещена в наших землях. Расскажи о кристалле.
- Это волшебная реликвия моей семьи. Она была потеряна в ходе экспедиции в запамятные времена. Мой предок принимал в ней участие. Матушка рассказывала, что многогранник, возможно, поможет побороть проклятье.
В зале зашептались, нарастал шум, сродни гулу роя. История волшебника вызвала симпатии со стороны не причастных к процессу северян. Ворт снова призвал всех к спокойствию. Когда настала тишина, очередь дошла до Оди. Но он не мог ничего ответить, так как не знал языка. Годи ответил за него:
- Он мой друг. Он не знает северного языка, но вызвался помочь мне в этом нелёгком и длительном путешествии.
Слушание затянулось. Открылись неизвестные факты и причины, страх перед незнакомцами и жутким проклятьем не дал Совету принять окончательное решение. Поступки южан оставляли множество вопросов, на которые простой люд из числа заинтересованных всё ещё ждал ответа. В полдень Ворт - как глава Совета объявил о переносе слушания на следующий день. Торопиться в решении старейшины не желали, да и ситуация была совсем непонятная. Уж очень много всего произошло за последние дни в этом удалённом и спокойном уголке мира.
Обвиняемых на этот раз разделили. Годи завязали глаза и поместили в винный погреб дома, где проходил Совет. К магу приставили больше охраны, чем положено, а чтобы он точно не сбежал, его связали по рукам и ногам и оставили так на ночь. Оди же заперли в оставшейся целой камере в доме стражи с двумя охранниками из караула.
Лёжа в углу на подмокшей от сырости соломе перед стеллажом с бутылками вина, Годи упрекал себя за то, что снова попался. Пытаясь освободиться, он вслух размышлял о том, что будет отвечать завтра на Совете. В голову лезла всякая бессмыслица, он не мог найти серьёзного объяснения, почему оказался в северных землях.
-Нужно снова бежать, - думал вслух маг, - настроения к магии оставляют желать лучшего. Ворту я как кость в горле, наверняка, он задумал что-то ужасное.
Через некоторое время принесли горячий ужин. Охранник снял повязку с глаз волшебника и Годи узнал в нём Коруна. Двое других незнакомых северян стояли за его спиной с копьями наготове.
- Давай не будем усложнять мне задачу. Велено тебя покормить, но руки твои останутся связанными.
- Как же я тогда буду есть?
- А вот так,- северянин достал ложку и начал размешивать наваристый суп.
- Что с моим другом? Где он?
- Он в порядке. Его здесь нет, можешь не кричать. И это пока всё, что ты узнаешь от меня. А теперь ешь, иначе я просто уйду.
Ужин пришёлся как нельзя кстати. С новыми силами Годи предпринял ещё несколько попыток высвободится. Наконец, устав бороться с путами, волшебник уснул.
Странный сон посетил его на рассвете. Во сне Годи оказался в пылу битвы, лёжа посреди поля брани рядом с окровавленными телами. Он был связан, и ему оставалось только наблюдать за происходящим. Тут и там сновали мечники, сверкая клинками и разя полуголых разукрашенных дикарей, которые не сдавались, несмотря на явное превосходство противника. Их предводитель с круглым щитом и мечом сражался впереди. Он пытался сплотить уцелевших воинов и разворачивал их к лесу, где было спасение от наступающих всадников. Но у него не вышло, разбив последнюю группу, мечники принялись добивать раненных варваров на поле. Один из них подошёл к связанному Годи, оценивающе посмотрел на него, а после замахнулся клинком. В отчаянной попытке спастись Ологрим закрыл голову связанными руками, выставив их вперёд. Мечник ударил и разрубил путы.
Годи внезапно проснулся. Он почувствовал освободившиеся руки, удивился, но тут же обрадовался. Развязав ноги, он тихо подошёл к двери, прислушался к окружению. За дверью раздавался негромкий храп охранника. Поднимаясь по каменным ступенькам из подвала, он увидел стражника, откинувшегося на стуле, под ним опрокинутую набок железную кружку с разводами от высохшего вина.