- Напарник? Пятачок? Зеленый юнец, который только и способен, что стрелять по пчелам из дробовика.
- Тот случай был единственным, - подал голос Пятачок.
- Молчать! - воскликнул шеф. - Из-за тебя дирижабль совершил экстренную посадку в центре города, из-за твоего "единственного" выстрела. Шуму было - даже в столице писали о нас и о нашем городе.
- Вы отклоняетесь от темы, сэр, - Винни начинал свирепеть. - Чертов дирижабль не имеет отношения к делу, это была случайность. Я был на нем во время происшествия, и, тем не менее, не имею претензий к Пятачку.
- Да! Именно! Не имеете! А я и весь город - имеем! К нему и к вам, Винни!
- У меня свидетель, - Винни поднялся на ноги и с вызовом посмотрел в глаза шефу. - Подпишите ордер на арест и отдайте необходимые приказы.
- К черту вашего свидетеля. Вы думаете, я не знаю, кто она? Со̀ву знает весь город, и всем прекрасно известно, что она трахает вас сейчас. Вы думаете, судья поверит какой-то шлюхе? Да я себе не верю, не то, что ей. И еще, напоследок, запомните - вы не вечны, Винни. И она не вечна, она слабая женщина, у которой очень тонкие и хрупкие кости и очень тонкая нежная шея. Вот у Кролика тоже хрупкие были, вы понимаете? Свидетель, - шеф усмехнулся, - очень зыбкая штука, на него нельзя полагаться. Сегодня он есть, а завтра с крыши сорвался. Или ножом подавился, к примеру. А я - я есть закон, и мне факты подавай. У вас есть факты?
Он плюхнулся в большое черное кресло и с легкой улыбкой ожидал ответа. Винни резко наклонился вперед, к самым глазам шефа полиции, и сквозь зубы прошипел:
- Когда травят крыс, дезинфицируют все, что подверглось заражению. Люди в желтых костюмах входят в помещение и выжигают химикатами все живое, без жалости и без сомнения. И гибнут даже тараканы, Тигра. Даже чертовы тараканы, которые считают себя невиновными. Я надел желтый костюм, Тигра, и я выжгу здесь все к чертям.
Развернулся и быстрыми шагами вышел из кабинета. Пятачок встал со стула, исподлобья посмотрел на Тигру, обвел взглядом кабинет, увешанный фотографиями и вырезками из газет, на которых огромный молодой полицейский запечатлен то с одним, то с другим преступниками, и сказал:
- Когда я был мальчиком, я гордился вами. Будут ли так же гордиться ваши дети?
И вышел вслед за напарником.
* * *
Когда ты думаешь, что все очень плохо, не стоит ожидать перемен. Жизнь настолько дерьмова, что не даст тебе поблажки. Сука быстрее скрутит тебя в жгут и зажмет в тиски, чем отпустит на волю. Если ты тонешь, и тебе не хватает воздуха, не думай, что судьба подкинет спасательный круг, скорее ты получишь ведро с цементом на ноги и акул вокруг твоего барахтающегося тела. И она не станет выбирать между вами, не станет вычислять, кто слушался маму, а кто был плохим мальчиком. Если вокруг бушует гроза, то мокрыми окажутся все, ливень льет и на святых и на грешных. Если ты взялся убирать дерьмо, жди, что придется убирать еще и трупы. И молись, чтобы одним из этих трупов не оказался ты сам.
Со̀ву похитили тем же вечером. По дороге в театр ее машину перехватили полосатые, расстреляли шофера в упор, забрызгав его мозгами мостовую, выволокли Со̀ву через заднюю дверь и увезли. Свидетели говорили, что нападавших было человек пять, Винни думал, что меньше, Пятачок ничего по этому поводу не говорил, так как его тошнило в кустах, растущих у обочины после того, как он в искреннем порыве первым бросился к машине и открыл шоферскую дверь. Шофер выпал со своего сидения наружу и уперся остатками головы в ослепительную белую рубашку Пятачка, и того начало тошнить прямо туда, внутрь кровавого месива.
Винни же растеряно стоял около машины и впервые в жизни не знал, что делать. Тело сковал паралич, кулаки сжались до боли, он смотрел себе под ноги и думал, что, наверное, так себя ощущают самоубийцы, к которым приставили переговорщика. Словно ты уже накинул петлю на шею, решил все для себя, но тебя отговорили, обманули лживыми словами и дешевыми обещаниями перемен. И ты уже готов снять веревку и сойти со стула, но кто-то невидимый выбивает его у тебя из-под ног, и все кончается, и ты понимаешь, что теперь ничего не изменить, что тело твое уже скрючивается в последней судороге, легким не хватает воздуха, а шея трещит от рывка веревки. И что полметра вниз - последний твой путь в этом мире, финальный путь, на котором твои ноги станцуют смертельную румбу для благодарной публики.
Винни стряхнул оцепенение.
- Пятачок, - крикнул напарнику, - у тебя дома есть ружье?
- Да, Винни, оно всегда наготове, - откликнулся Пятачок, вытирая рукавом полупереваренные остатки еды с губ.
- Пора доказать этому городу, что мы еще на что-то способны. Иногда это значит - умереть. Сейчас это значит - убить много людей. Жизни, полные насилия, насилием и заканчиваются. И только смерть может остановить смерть.