Просто по моим прикидкам речь в рассказе Ярика шла о тех временах, которые не сохранились в летописях, потому что ни летописей тогда ещё не было, ни букв, из которых эти летописи можно было бы составить.
К тому же ящер очень отставал технически и не понимал львиную долю моих слов. Плюс ко всему не догонял концепцию фамилий. А при упоминании моей так вообще попытался харкнуть мне в рожу, — пришлось объяснять потом, что я не имею никакого отношения к Чернобогу и ни в каких культах не состою.
— Яки братья мы с русами живяхом. И помогахом взаимно во всём, и в мрачный час, и в праздный. И богов единых почитахом: Перуна, Дажьбога, Хорса, Макошь, да Рапторилу ещё, — вещал ящер, активно жестикулируя непропорционально маленькими ручками.
— Понятно, — кивнул я. — А сюда-то тебя как занесло, добрый молодец?
— Так вот слушай…
Ярик оказался не простых кровей, а княжеских. Смотрю, мне вообще на иномирных аристократов везёт — сначала вот Ариэль подвернулась, а теперь ещё и этот высокородный ящер. Опять-таки розово-волосые гоблины в Океане у меня сидят не абы какие, а целый вождь со жрецом.
Ну и вот…
Князь ящеров в те времена князю русов братом названным приходился, и жили они в мире и благоденствии. И было у Добротопса Мудрого два сына — Ярозавр и Володиодок. Ярозавр, стало быть, умничка и молодец, а вот Володиодок паскуда.
— Володька душею своею чёрною дурное замышляше извеки, — с горечью рассказывал Ярик о родном брате. — На восток глядеши, гнида такая. До выродков косоглазых с миром и дарами ездяше, дескать, торговый путь налаживати. Раз съездиши, два съездиши, а опосля драконицу усатую себе в супружество превезе.
Ярик нервно шлёпнул хвостом и смачно сплюнул на песок.
— О как! — не сдержался я. — Чем дальше, тем чудесатей.
— А то ж! — вряд ли Ярозавр понял, чему я удивляюсь, но всё равно согласился и мотнул своей гигантской башкой. — С ним и я, и отец говорихом, мол, не возжелай дурное творити на русичей, понеже братия суть нам. Не внемли льстивым речам супостатов желтожопых. Не там наша семья, а здеси.
— А он?
— По ялику я здеси, как сам разумеешь? — ящер шмыгнул носом.
— Не уразумел? — за время беседы с Яриком меня самого начало сносить в архаизмы.
— Не уразумел, — подтвердил ящер. — И крамолу лютую задумал супротив своих же. Сговоривси с косоглазыми и драконами ихними, и сам вражину на порог попустише! За ярлык на княжение!
Ящер, погрузившись в воспоминания, замолчал, а я его и не тревожил. И так понятно, что тяжко ему вспоминать.
— А мене братец, в разлом вверже с этими… динозаврами, — с отвращением выплюнул ящер.
— Беда-а-а-а, — протянул я. — И как давно это было?
— Идём, — поднялся Ярик. — Покажу.
«Хайзяя, чисто-чисто! — влез мне в голову белкус. — Тут злое зубастое жило, не живёт больше, ах-ха-ха-хаааа!» — а потом кинул мне мыслеформу. Динозавры толпой ворвались в пещеру и кто во что горазд начали рвать на части монстра, отдалённо похожего на Ярика, вот только большого; больше раза в два.
«Отлично, — сказал я. — Раз всё зачистили, идите к гигантскому динозавру. Как возьмёте его в кольцо, маякни мне».
«Да, хайзяя!»
Идти оказалось недалеко. Пещера, похожая на ту, что показал мне Чип, находилась буквально в паре сотен метров. Внутри оказалось на удивление чисто, похоже, Ярик следил за порядком. Но самое невероятное заключалось не в этом.
Одну из стен занимал механизм, состоявший из зубчатых колёс разного диаметра, на которых были выбиты разные символы. И почти всё из камня, а некоторые детали — из золота!
В общем, Ярик объяснил мне, что это такое. Отверстие в скале было связано с морем, и вода в нём поднималась и опускалась. Поднялась-опустилась, и поплавок повернул «младшее» зубчатое колесо на одно деление. Значит, прошёл один день. Только у этого колеса было девять делений, а не семь, как я ожидал.
Следующие два колеса имели сорок одно деление и снова девять. Как объяснил Ярик — день месяца и месяц. Причём, судя по сложному приводу, дни в году это устройство считало точно, без погрешностей.
Ну и года. Обозначений я не понимал, и мы потратили минут двадцать, чтобы разобраться в показаниях на календаре.
И получилось у меня такое число, что я сам себе не поверил. Около тысячи лет! Да мы с Яриком почти ровесники, получается!
Ярозавр тем временем распинался о подлости и коварстве своего брата, а я задумался. А как же теперь он? Это мне что же его теперь, тоже под нож пускать, как неразумных динозавров?
И вот тут мне в голову шибанула идея на миллион.
— Слышь, Ярик?