- Да, они имеют вкус к жизни, - сказал я. – Опять же, приключения… В деревне год за годом – пахота, посевная, полив, выпас, урожай, зима, перемежаемые сплетнями кто с кем спит и кто с кем подрался. Кто заболел, кто родился, кто умер. Скука смертная. Но с ними – мы повергали в прах могущественных врагов, чудовищ… Неделя длится словно год, и никаких повторов.
- Верно, - апотекарий налил ещё вина, и добавил, скорбно. – Закис я в этой дыре. Только и дел что болезни скота, родовспоможение, простудные заболевания, пьяные побои и бытовые травмы. Такого случая как этот – не было давно.
- Так может, время оставить эту дыру и двинуться с нами? – внезапно для себя сказал я.
- Я стар, - сказал дед. – Здоровье и зрение уже не те что раньше. Я буду скорее обузой чем помощью.
По мне дедок ещё крепок.
- Знаете что, юноша, - он поболтал вино в кубке. – Вы мне нравитесь. Я чувствую в вас природный дар лечить. У вас твердая рука и хороший глаз. И что немаловажно, отсутствие брезгливости, - он кивнул в сторону Берита. – Если вы не пытаетесь выблевать кишки во время операции – вы уже наполовину апотекарий. В благодарность за вино, и за эту, я бы сказал, беспрецедентную операцию, я дам вам рекомендацию, по ней – если захотите, вас примут в орден Чаши. Целителей в нашем королевстве – мало, а общность ордена – позволит вам расширить познания во врачевании и перейти от деревенских, варварских методов к чему-то большему.
Интересно? Или нет?
- А что взамен? – спросил я.
- Апотекарии ордена свободны в своем выборе места работы, - пожал плечами дед. – Большинство околачивается в гильдии авантюристов, вступают в пати, и именуются «аптечками», что, конечно, умаление способностей и заслуг… До первой травмы, естественно. Престарелые и опытные, вроде меня, а так же те, кто желает свободной жизни и практики – получают распределение и содержание. Этого, а так же того, что в благодарность за лечение несут селяне – вполне достаточно для беспечной жизни. Выбор за вами, юноша.
- Почту за честь принять рекомендацию, - ответил я. Это будет полезно. Опять же, это позволит, я надеюсь, избежать конфликта с храмовниками.
- Тогда приступим, - старик достал из саквояжа письменные принадлежности и бумагу, несколько минут корпел, затем спросил:
- Как ваше имя, юноша?
- Торан, - ответил я. Нет, я конечно мог бы назваться вымышленным именем, потому как, учитывая произошедшее, имя давало некоторым людям власть, но… таких людей мало. А вот въедливых, которые ищут ложь, наоборот, много.
Старик размашисто расписался и нагрев над свечой палочку сургуча, приложился кольцом. Затем протянул мне бумагу:
- Отныне, Торан, студент-апотекарий, я приветствую тебя! – величественно сказал он. – Отвечать на это надо фразой «во имя жизни всякой, и да не принесу вреда». Повтори.
- Во имя жизни всякой, и да не принесу вреда, - отозвался я.
- Воистину, - одобрительно кивнул старик. – Я, кстати, рыцарь-апотекарий, сир Лепш. Не «сэр», я не дворянин.
Интересное.
Я взглянул на перебинтованного сэра Акселя. В ближайшее время он – не боец. Да и как толкатель речей тоже не очень. А скоро сюда заявятся храмовники. И будет допрос.
- Ну-с, и последнее, - апотекарий одним глотком осушил чашу и сунул в саквояж початую бутылку. – Держи.
Он протянул мне чашу. Выглядит как кубок, только более широкая, вырезанная из дерева.
- У каждого адепта ордена Чаши – есть, собственно, чаша. Я себе другую найду, тут мастеров навалом, а вот тебе пригодится. Пей что хочешь, главное – из чаши, что сказать – ты знаешь. Ритуал, так сказать.
- А от него толк вообще есть? –скептически сказал я, разглядывая чашу.
- Разумеется. Ты не будешь испытывать жажды, - сир Лепш расхохотался. – Мастерство лекаря не даровано свыше, оно не зависит от магии, это то, что ты можешь – а всё остальное лишь инструменты, для того, чтобы спасать жизни и здоровье. Второе, важное – если ты решишь стать апотекарием, ты принесешь обет, и согласно ему ты будешь обязан истребовать за исцеление плату. Размер, конечно, ты определишь сам, но плата обязательна. И кстати, с вас золотой.