- Всего, - ответил Горгон и подошел к Пармениону. - Македоны вошли в лес, - молвил он, сверкнув глазами. - Там больше тысячи воинов. Разбитых на пять отрядов. Два из них за нами, два на востоке и один впереди.
- Им известно, где мы?
- Полагаю, что так. Многие Пожиратели дезертировали от меня к Македонам. В этом лесу мало верности, Человек. Я правлю здесь только потому, что сильнейший, и корона моя в безопасности лишь до тех пор, пока меня страшатся. Но Пожиратели больше страшатся Филиппоса. И они правы, ибо сила его превосходит мою.
- Когда мы выйдем к морю?
- Через два дня - если будем идти быстро. Через три, если будем осторожны.
Парменион покачал головой. - Бронт не выживет через три дня.
Рот Горгона расширился в пародии на улыбку, змеи у него на голове поднялись с обнаженными клыками.
- Какое это имеет значение? Важно, чтобы Искандер добрался до Врат. А это теперь сомнительно. Этот лес - моя вотчина и моя сила - но все мои силы до предела уходят на то, чтобы не дать Филиппосу обнаружить нас. Эта твоя костлявая баба тоже истощает всю себя, укрывая нас. Однако мы устаем, Человек. И когда наша магия иссякнет, в этом лесу не найдется места, куда можно будет спрятаться. Ты понимаешь? Сейчас жрица и я накрыли лес спиритическим туманом, который и укрывает нас. Но с каждым часом Царь-Демон всё глубже врезается в нашу защиту. Скоро это будет как неистовый вихрь, разметающий наш туман, и тогда мы останемся стоять в полной видимости для золотого глаза. И я не могу заботиться о таких мелочах, как жизнь Бронта. - Горгон улегся, прикрыв глаза. - Отдохнем два часа, - тихо проговорил он, - потом двинемся в путь и будем идти всю ночь.
Парменион отошел к погасшему костру, возле которого мирно спал Александр рядом с кентавром Камироном. Сняв свой плащ, Парменион ненадолго задержался, чтобы погладить мальчика по голове.
Аттал смотрел на него, пристально прищурив глаза, но скрыл свои чувства, когда Парменион приблизился. - С чего этот страшила такой нервный? - спросил македонянин, качнув головой в сторону уснувшего Горгона.
- Тысяча Македонов вошла в лес.
- Всего лишь тысяча? Ну, это ведь наверняка не проблема для истинного
стратега
? Что предпримешь на этот раз? Созовешь птиц с деревьев к нам на подмогу? Или деревья сами вылезут из земли и зашагают на своих корнях в ряды твоего войска?
- Не на того направил гнев, - заметил Парменион. - Не я твой враг.
- А! Так, выходит, ты друг? Это удручающая мысль.
Парменион отвел взгляд и увидел высокую жрицу, которая наблюдала за ними обоими. Ее голос зашептал в его сознании:
"За нами следит жрец Филиппоса. Они прорвались сквозь нашу защиту, и теперь он слышит твои слова и передает их Царю-Демону."
Парменион ничем не выдал, что слышит ее, и вновь обернулся к Атталу. - Знаю, тебе трудно в это поверить, Аттал, но, скажу снова, я не враг тебе. И здесь, в этом мрачном месте, я действительно твой друг. Мы пробудем здесь еще два дня, затем двинемся на восток - через горы. Выбравшись из этого леса, ты станешь более рассудительным. Это всего лишь зло, которое бушует в тебе. Поверь.
- Что во мне бушует, тебя не касается, - огрызнулся Аттал.
"Жрец ушел
!
-
просигналила Фина.
- Горгон отогнал его."
Парменион вплотную приблизился к македонянину. - Теперь слушай внимательно, враги повсюду вокруг нас - и если мы хотим выжить - мы должны быть едины и духом, и силами. Думаешь, что я твой недруг? Возможно, что и так. Но здесь я зависим от тебя. А ты должен довериться мне. Без этого наши надежды - и без того слабые - окажутся и вовсе тщетны. Нам обоим угрожал Дух Хаоса. Но я предпочту не обращать внимания на его слова. Он ничего не знает о будущем - а я всегда буду оставаться хозяином своей судьбы. Как и ты - ибо мы сильные люди. Ну так что... могу я доверять тебе?
- К чему этот вопрос? Ты же не поверишь мне, ответь я то, что ты ждешь услышать.
- Ошибаешься, Аттал. Скажи слова, и я буду им верить.
Мечник ухмыльнулся. - Тогда можешь верить мне, - произнес он. - Доволен?
- Да. Теперь отдохнем два часа - и затем двинемся на юго-запад.
- Но ты сказал...
- Я передумал.
"Ты не можешь доверять ему",
- пульсировала Фина, но Парменион проигнорировал ее.
Растянувшись на холодной земле, он закрыл глаза. Повсюду вокруг, как он и сказал, были враги, надвигавшиеся с трех сторон и ведомые несокрушимой силой Царя Македонов. Спартанец пересчитал своих союзников: умирающий минотавр, жрица, порочный головорез и Лесной Царь, погрязший во зле.