Никогда.
***
На утро третьего дня после того, как они покинули жрицу, Парменион проснулся и увидел Горгона, который сидел на коленях над силуэтом спящего Бронта. Минотавр не шевелился, и ладонь Горгона мягко покоилась на груди создания. Сердце Пармениона затрепетало. Два последних дня минотавр ковылял молча, его глаза наливались кровью, в них читалось страдание, руки и ноги были словно налиты свинцом.
- Ты справишься, - говорил ему Парменион прошлым вечером. Но Бронт не отвечал, его бычья голова клонилась вперед, а взгляд был прикован к земле под ногами. Отряд рано остановился на привал, ибо Бронт уже не мог держать темп с остальными. И вот Парменион встал и подошел к Горгону.
- Он мертв? - задал он вопрос.
- Скоро умрет, - ответил Горгон. Парменион опустился на колени рядом с минотавром. Из обеих ноздрей у того струилась кровь, и он едва дышал.
- Что мы можем сделать? - спросил Спартанец.
- Ничего, - буркнул Горгон.
- Как скоро мы выйдем из леса?
- И через день не успеем.
- В любом направлении? - изумился Парменион.
Горгон покачал головой. - Нет. Мы могли бы пойти строго на восток; тогда мы бы оказались у кромки леса, но где-то в дневном переходе от моря. Это Этолийское царство - вблизи расположен город Калидон. Но Царь Этолии - вассал Филиппоса, и у него в Калидоне гарнизон из более трехсот человек. Они будут следить за лесом.
- Сможешь понести Бронта?
Змеи на голове Горгона зашевелились, он ухватил пальцами плащ Пармениона и притянул Спартанца к себе. - Ты обезумел? Я пожертвовал царством ради этого твоего похода. Многие из моего собственного народа обратились против меня. И всё во имя чего? Для того чтобы я довел Золотое Дитя до Гигантовых Врат. И теперь ты хочешь рискнуть всем ради вот
этого
? - он указал на умирающего минотавра.
- Нет. Всем я рисковать не стану. Однако люди, следящие за лесом, могут быть где угодно. И есть еще кое-что, Горгон, - тихо проговорил Парменион. - Есть дружба. В этом походе Бронт рисковал своей жизнью, спасая по дороге мою. У меня остался долг перед ним - а я всегда отдаю долги.
- Ха! А что, если бы это я валялся тут? Ты бы стал рисковать жизнью ради меня?
- Да.
Горгон убрал с лица гримасу и улыбнулся, его белесые глаза сверкнули, их выражение было невозможно прочесть. - Верю, что рискнул бы. Ты глупец... такой же, как и Бронт. Но если так, то какая разница - одной глупостью больше или меньше? Да, я понесу его к солнечному свету, если таково твое желание. - Лесной Царь просунул свои большие руки под минотавра, легко поднял его и перевесил на плечо.
Парменион разбудил остальных, и они последовали за Горгоном на восток. Уже через час деревья поредели, и вдалеке послышалось пение птиц. Наконец они подошли к кромке леса и вышли к холмистой местности, окружающей обнесенный стеной город.
Горгон положил минотавра на землю и отступил. Парменион опустился на колени перед Бронтом, положил руку ему на плечо. - Слышишь ли меня, друг? - зашептал он.
Бронт издал тихий стон, его глаза приоткрылись. Кровь сочилась из-под век багряными слезинками.
- Слишком... поздно.
- Нет. Собери все силы, что у тебя есть.
Борись.
Глаза минотавра закрылись, когда к Пармениону подошел Горгон. - Уходи. Ему надо побыть одному. Солнце напитает его, и здесь еще осталось немного Заклятия. Я чувствую, как оно обжигает мне ноги.
Парменион отступил под сень деревьев, отведя взор от тела, распростертого на траве.
- Он будет жить? - спросил Александр, взяв Пармениона за руку.
- Если у него хватит на это воли, - ответил Спартанец.
- Я очень голодный, - проговорил Камирон. - Мы скоро поедим?
- Мы все голодные, - процедил Аттал. - Мое брюхо уже считает, что мне глотку перерезали. Так что хорош тут ныть!
- Я поохочусь на кого-нибудь, - заявил Камирон. Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, кентавр с луком в руке поскакал вниз по склону, направляясь на юго-восток.
- Вернись! - закричал Парменион, но Камирон продолжал бежать - оказавшись как на ладони у часовых на стенах Калидона. В считанные минуты ворота открылись, и из них выехал отряд всадников, пустившийся в погоню за кентавром.
- По крайней мере они поехали не в нашу сторону, - высказался Аттал. Парменион промолчал. Обернувшись к Бронту, он увидел, как его тело купается в мерцающем солнечном свете, кожа минотавра засверкала золотом. Огромная голова стала уменьшаться, рога исчезли. Правая рука Бронта дернулась, и он застонал. Свет померк. Парменион с Горгоном подошли к нему; он снова стал золотоволосым молодым человеком, голубоглазым и красивым.