- Благодарю тебя, - произнес он, вставая и сжимая ладонь Пармениона.
- Благодари Горгона, - ответил Спартанец, обняв Бронта. - Он принес тебя сюда.
- Не сомневаюсь, что у него были свои причины, - заметил Бронт.
- Ты искупал меня в своей благодарности, братец, - сказал Горгон, и змеи у него на макушке зашипели и обнажили клыки. Он повернулся к Пармениону. - А теперь нам надо идти дальше - если, конечно, ты не захочешь выручать кентавра. Приказывай, генерал, и я возьму город в осаду.
Парменион улыбнулся. - Этого не понадобится. Идем!
- Но мы не можем оставить Камирона, - взмолился Александр.
- Мы ему не поможем, мой принц, - печально произнес Парменион.
Темная тень заскользила по траве, и Горгон поднял взгляд. Высоко над ними кружил Пожиратель, затем полетевший на север.
- Нас заметили, - сказал Горгон. - Теперь к морю мы будем бежать.
***
Путь на юго-запад замедлился. Потому что последние несколько дней отряд питался дикими ягодами и ужасными на вкус грибами и был вынужден пить солоноватую воду из темных водоемов. Силы Пармениона иссякали, а Аттал уже дважды проблевался, держась в хвосте. Лишь Горгон казался неутомимым и могучим и бежал впереди с Александром на плечах.
Они разбили лагерь на закате под обломком скалы, Горгон разрешил разжечь костер, что подняло македонянам настроение.
- Ну а когда пересечем залив, сколько надо будет идти до Спарты? - спросил Аттал.
- Если раздобудем лошадей - не меньше трех дней, - ответил Парменион.
- Почему Спарта? - вмешался Горгон. - Почему не напрямик к Вратам?
- Мы надеемся встретить там друга, - объяснил ему Спартанец. - Могущественного
мага.
- Он точно пригодится - ибо Спарта не выстоит долго против Филиппоса. Еще когда вы только входили в лес, Пожиратели доложили мне о Македонах, марширующих на юг. Коринф выступил за Царя-Демона. Кадмос взят и разрушен. Против Филиппоса стоит теперь лишь одно войско. И им его не одолеть. Спарта может пасть прежде, чем мы пересечем залив.
- Если это окажется правдой, - сказал Парменион, - то мы проделаем свой путь до Гигантовых Врат. Однако Филиппос еще не столкнулся с войском Спарты, и его может ждать впереди печальный опыт.
Ближе к полуночи, когда пламя угасло до мерцающих углей, Парменион пробудился от легкого сна, услышав крадущиеся звуки в зарослях слева. Достав меч, он разбудил Аттала, и они вдвоем двинулись от костра.
Заросли раздвинулись, и из них к лагерю вышел Камирон, неся подстреленную лань на своих плечах. Кентавр заметил македонян и встретил их широкой улыбкой. - Я великий охотник, - сказал он. - Смотрите, что у меня есть!
Горгон вышел из лагеря, отойдя на восток. Аттал взял лань, освежевал ее и разрубил на куски своим мечом. Через несколько минут воздух наполнился ароматом мяса, поджариваемого на вновь разведенном огне.
- Клянусь Зевсом, никогда еще не вдыхал ничего прекраснее, - шепнул Аттал, когда жир закапал в огонь.
- Ты непревзойденный охотник, - сказал Александр кентавру. - Я очень горд за тебя. Но что стало с теми, кто тебя преследовал?
- Никто не угонится за Камироном, - ответил кентавр. - Я гнал их за собой, пока у них кони не взмылились, затем свернул на запад. Могуч Камирон. Ни один всадник не догонит его.
Мясо было жилистым и жестким, но никого это не волновало. Парменион почувствовал, как сила возвращается в его мышцы, когда он уплел третью по счету порцию и облизал жир с пальцев.
- Ты ведь понимаешь, - заметил Аттал, расслабленно откинувшись назад, - что в Македонии мы бы выпороли охотника, который попытался бы нам продать столь жесткое мясо?
- Да, - сказал Парменион, - но разве оно не было прекрасно?
- Словами не описать, - согласился мечник.
- А надо бы, - проворчал Горгон, выходя из тьмы. - Кентавр оставил след, который отыщет и слепец. И враги уже достаточно близко, чтобы учуять этот ваш пир. - Подняв Александра себе на плечи, он двинулся на юг.
- Я сделал плохо? - беспокойно спросил кентавр. Парменион похлопал его по плечу.
- Нам надо было поесть, - сказал он. - Ты сделал хорошо.
- Да, хорошо, правда же? - заключил Камирон, и уверенность вернулась к нему.
Подкрепившись, спутники пошли в ночи и к рассвету преодолели последнюю линию холмов перед Коринфским Заливом. Преследователи были близко, и Парменион уже дважды, оборачиваясь, видел блики лунного света на наконечниках копий.