Когда они прошли деревья, Горгон взялся за торчащий корень, оторвал его и поднял над головой. Он стоял неподвижно, как статуя, и вдруг начал напевать на языке, который не был знаком македонянам.
- Что он делает? - спросил Парменион у Бронта.
- Он призывает зло леса, - ответил бывший минотавр, отвернулся и взошел на гребень холма, чтобы посмотреть на озаренное рассветом море.
Наконец Горгон завершил свое пение и с корнем в руке обошел Бронта, начав долгий путь к пляжу далеко внизу. Остальные пошли за ним по осыпающейся тропе. Камирону спуск казался почти невозможным, он то и дело спотыкался и оскальзывался, врезался в Бронта и сбивал его с ног. Парменион и Аттал шли по обеим сторонам от кентавра, взяв за руки и поддерживая его.
Наконец они достигли берега. Высоко над ними показался первый враг.
- Что теперь? - спросил Аттал. - Пересечем залив вплавь?
- Нет, - ответил Горгон и поднял древесный корень над головой. Закрыв глаза, Лесной Царь снова начал напевать. Парменион оглянулся на скалистую тропу. Больше сотни воинов-Македонов медленно сходили вниз по предательской тропе.
Дым повалил от корня в руке у Горгона, побежал к морю и опустился в волны. Вода стала черной и начала кипеть, желтые пузыри поднимались над поверхностью, становясь пламенем. Затем над волнами поднялась темная махина, и древняя трирема - корпус сгнил, паруса висели лохмотьями - поднялась из глубин на поверхность залива. Парменион тяжело сглотнул слюну, глядя, как корабль двинулся к берегу. За веслами по-прежнему сидели скелеты, и разложившиеся трупы лежали на покрытых ракушками палубах. Обернувшись, он увидел, что Македоны подошли к ним уже почти на полет стрелы.
Корабль остановился вблизи от пляжа, и широкий трап опустился в песок с верхней палубы.
- Если хотите жить, бегом на борт! - закричал Горгон, унося Александра на палубу. Парменион с Атталом последовали за ним, затем Камирон процокал по трапу, скользя копытами по илистой древесине.
Трирема пошла обратно по водам Залива, оставив Македонов стоять в ужасе на пляже. Несколько стрел и дротиков полетели в судно, но большинство воинов просто стояли и смотрели, как корабль-призрак исчезает в сером тумане, поднявшемся над черным как ночь морем.
***
Дерая спряталась за комлем большого дуба, когда показались солдаты. Море было совсем уже близко, но путь был прегражден. Она осмотрела вершины скал в поисках возможности обойти Македонов, но воины рассыпались, обыскивая все пути к пляжу.
Зайти так далеко и столкнуться с помехой - вот досада. Она сумела обойти много прочесывающих лес патрулей и вышла из чащи тогда же, когда Парменион с остальными вышли к берегу.
Отступив в лес, Дерая побежала на запад, оставляя солдат далеко позади. Затем она пошла по длинной цепи скал, ища дорогу вниз. Однако, некоторое время назад, она обнаружила, что море уходило далеко вниз от последних уступов скал, где большие камни врезались в воду. Других путей не оставалось. Дерая перешла на ходьбу, затем перелезла через край, ища опору для рук, которые позволили бы ей слезть вниз. Но ни одного безопасного уступа не нашла.
- Вон она, ведьма! - послышался крик.
Дерая обернулась, увидев новых солдат, выбегающих из рощи, рассыпавшихся полукругом, отрезая ей пути к отступлению. Обернувшись к краю скалы, она посмотрела вниз на волны далеко внизу, как они разбиваются о наполовину погруженные в воду обломки скал. Сделав глубокий вдох, она сбросила плащ и встала голая у края обрыва.
В следующий миг она вытянулась в головокружительном прыжке. Ее тело полетело по дуге, затем стало падать. Вскинув руки, чтобы выровняться, она почувствовала, как теряет контроль и постаралась успокоиться, готовясь к нырку. Море и скалы стремительно приближались к ней, и она падала, казалось, целую вечность. В последний момент она сложила руки вместе, прорезая себе путь для входа в воду. Сила удара выбила весь воздух у нее из легких, но она не попала на камни, а ушла глубоко под волны, сильно ударившись о песчаное дно. Сложив ноги под собой, она оттолкнулась от дна, стараясь добраться до поверхности, легкие уже готовы были разорваться. Всё вверх и вверх двигалась она к солнцу, сверкающему сквозь воду прямо над ней.
Я умру! Эта мысль придала ей панической силы, и она вырвалась на поверхность. Когда она вынырнула, у нее был только миг для короткого вдоха, прежде чем волна накрыла ее с головой, швырнув на скалу. На этот раз она была умнее, и поплыла под водой, усилив темп, чтобы дать своему ушибленному телу отплыть на безопасное расстояние от свирепого прибоя. Рядом с ней в воду влетело копье, за которым последовала стая стрел. Нырнув на глубину, она поплыла в море к плотному белому туману, что поднимался, казалось, из самых волн.