Канус атаковал коринфянина, но Экталис парировал клинок, посылая обратный удар Македону в лицо. Канус отскочил, и меч безболезненно просвистел перед ним. Затем он прыгнул вперед, вонзая свой меч Экталису в пах. Коринфянин понял, что ему конец, но из последних сил вонзил клинок в шею Кануса, проникнув мечом под челюсть, через рот и язык, погрузив лезвие в самый мозг Кануса. Македон завалился вперед, своим весом вырвав меч из руки Экталиса, а умирающий коринфянин упал на колени.
Богиня приблизилась к нему, подняв его меч. Но зрение его уже угасало, и он повалился ей в ноги.
- Мне... очень... жаль, - прошептал он.
***
Дерая положила умирающего на спину, не обращая внимания на оставшихся Македонов. Ее дух проник в него, летя по артериям и венам, пока она не достигла страшной раны, зиявшей внизу его живота. Так быстро, как только могла, она начала работать над разорванной артерией в паху, закрывая ее, удесятеряя свои целительные силы. Перейдя к мышечному корсету, она первым делом приостановила ток крови, затем соединила ткани как следует. Коринфянин был в кожаной набедренной юбке, что предотвратило более глубокое проникновение клинка. Наиболее опасная рана была в паховой области, но теперь, когда она была заживлена, воин мог выжить. Дерая вернулась в свое тело и открыла глаза.
- Баба пускай живет, - заговорил высокий Македон, - но мальчишка - наш.
- Забирайте его и уходите, - сказал коринфянин, который до того первым говорил в поддержку Экталиса.
- Мальчик останется, - заговорил другой голос, глубокий и с нотками металла, и Дерая обернулась, увидев, как к ним подходит незнакомый воин. Его лицо скрывал бронзовый шлем, и его броня ярко сверкала на солнце. Он быстро бежал по песчаному пляжу, приближаясь, и она увидела, что бронза, покрывающая его лицо, была не маской, а живым металлом; бронзовые веки над бронзовыми глазами, бронзовая борода и бронзовый рот.
- Ты кто такой? - спросил новый командир Македонов, воин с топорным лицом по имени Плий.
- Я - Шлем. И мальчик - мой.
- Взять его! - вскричал Плий. Четверо воинов бросились к пришельцу, но меч Шлема рассек глотку первому из них и отразил сильнейший удар второго. Шлем крутнулся на носке, впечатав локоть в лицо Плия, разбив тому нос и отбросив под ноги четвертому нападавшему. Окровавленный меч взметнулся и упал - и второй Македон погиб. Шлем скользнул к Плию, который попытался защититься от смертоносного взмаха; но боль в сломанном носу частично ослепила его, и меч Шлема нашел недолгое убежище в его глотке. Последний Македон бросился на Шлема, но пришелец ушел в сторону, вонзив свой клинок сзади в шею воина, как только тот по инерции пробежал мимо. Солдат пал лицом в песок, тщетно пытаясь подняться. Шлем ударил его вновь, и клинок почти обезглавил солдата.
- Мальчик - мой, - снова сказал Шлем, обернувшись к коринфянам.
В этот момент очнулся Экталис и посмотрел в лицо Дераи. - Это смерть? - спросил он.
- Нет. Ты исцелен.
- Благодарю тебя, богиня.
Улыбнувшись, она помогла ему подняться. Коринфяне шагнули вперед, собравшись вокруг капитана, озадаченные и пораженные его исцелением.
Дерая посмотрела на пришельца. - Ты намерен причинить ребенку вред? - спросила она.
- Нет, госпожа, - послышался металлический голос, - но он нужен мне.
- Для какой цели?
- Чтоб избавить меня от этого проклятого шлема.
- С чего ты решил, что он сможет это сделать?
- Мне сказали найти его.
- Кто сказал?
- Не знаю, - смущенно ответил он. - Я знаю так мало.
Дерая проникла в разум незнакомца и увидела, что он не лжет.
Не было никаких воспоминаний до того, как он взошел на надгробие в могильнике, и никаких намеков на его сущность.
Жрица отпрянула и подозвала Александра. - Ты сможешь ему помочь? - спросила она.
Мгновенье мальчик молчал. - Сейчас не время, - прошептал он.
***
Экталис накинул свой белый плащ на плечи обнаженной богини, пока два других коринфянина снимали с мертвого Македона доспехи, затем стянули с него тунику и подали ее Дерае. Мужчины молчали, в смятении. Они видели, как богиня вышла к ним из моря и как их убитый капитан был возвращен к жизни. И они были рядом, когда заколдованный воин убил Македонов. Для них ничто теперь не будет прежним, и они ждали, когда Экталис обратиться к ним.