Горгон посмотрел на нее, потом в глаза Пармениона. - Я уже говорил, но повторю, ты странный человек, и я не помню, когда уже в последний раз разговаривал о дружбе. - Его рука поднялась, пальцы обхватили ладонь Пармениона, и несколько мгновений они стояли в молчании.
Затем Лесной Царь погрузился в морские воды и поплыл.
Был поздний вечер, когда вернулись Бронт и Аттал. Лицо мечника было в синяках, правый глаз заплыл оттого, что волна, бросила его лицом на скалу, но он не жаловался, когда сел подле Пармениона.
- Было непросто его разбудить, - сказал Бронт. - Но он отказался от предложения, чтобы я его отнес.
- Я рад видеть тебя живым, - сказал Парменион, приобняв македонянина за плечо.
Аттал усмехнулся. - Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду. Нагрудник утянул бы меня на дно. Что будем делать теперь?
- Найдем остальных и отправимся на юг.
- А потом?
- Не знаю.
Аттал кивнул. - Ну конечно, не знаешь. Это просто... ладно,
стратег
, я привык к тебе. И моя вера в твой талант растет день ото дня.
- Не понимаю, почему. Ведь мне так и не удалось призвать деревья, чтобы маршировали на своих корневищах к нам на подмогу.
Аттал хохотнул. - Прости меня за это, Спартанец, но этот клятый лес проник мне в душу. Во имя богов, клянусь, я рад снова оказаться под солнцем. Бронт говорит, Александр в безопасности?
- Да, - ответил Парменион. - И пришло время его найти. Но прежде я должен поговорить с Бронтом. - Спартанец встал и подошел к минотавру, который сидел на валуне и глядел в море.
- Где мой брат? - спросил Бронт.
- Ушел.
Бронт кивнул. - Я думал, он продолжит путь. Но что еще можно ждать от такой твари?
- Он сказал, что вернется собрать остатки своих подданных и приведет их к Гигантовым Вратам. Думаю, он так и поступит.
Минотавр поднял голову и рассмеялся. - Не верь ему, Парменион. Он - порождение тьмы.
- Посмотрим. Но нам надо идти дальше, если мы ему верим.
- Почему?
- Потому что если Горгон поведет своих чудищ на юг, народы Заклятия решат, что он намерен напасть на них.
- Как он, возможно, и сделает, - буркнул Бронт.
- Послушай: отбрось свою ненависть. Ты мне нужен для того, чтобы добраться до лесов, окружающих Врата. Я хочу, чтобы ты подготовил путь для Горгона.
- Никогда! Он убийца и предатель.
- Тогда, думаю, Искандер не сможет выполнить свое предназначение.
Минотавр вскочил на ноги. - Ты отваживаешься угрожать мне, Человек? - разгневался он.
- Да, - ответил Парменион. - Что с тобой такое? Война прошла - а он твой брат. Без его помощи никто из нас не выжил бы.
- Он помог нам из своей выгоды. Не забывай!
- А ты чем лучше? Или ты не грозился меня убить? И ты здесь лишь из-за Искандера.
- Ты не понимаешь! Горгон убил моих детей и изнасиловал мою... нашу... мать. В нем нет ничего доброго. Он рожден во тьме и в ней он благоденствует. И ты хочешь, чтобы я ему расчистил путь? Пусть лучше погибнет Заклятие, чем такая тварь, как он, получит силу от его воскрешения.
- Ты сам в это не веришь, - прошептал Парменион. - Это всё голос твоей ненависти. Мы не говорим сейчас о твоей печали или скорби. Мы говорим о будущем всех народов Заклятия. У тебя нет права решать их судьбу. Вы - гибнущая раса с одной лишь надеждой на спасение: Искандером. А теперь иди в лес и делай, что должно.
- Ты откажешь нам в Искандере, если я откажусь?
- Нет, - признался Парменион. - Я не откажу вам. То был голос моего гнева. Сделаешь, о чем я прошу?
- Я подумаю, - пообещал Бронт, но смотрел он в сторону, избегая взгляда Пармениона.
Мантинейская равнина
Шлем первым увидал двоих мужчин, вышедших из рощи и направившихся к отряду. Он следил за их приближением, положа руку на ножны меча. Все девять коринфян встали, но золотоволосый ребенок выкрикнул имя и побежал к новоприбывшим.
Первый из них вышел вперед и поднял ребенка на руки. У него не было меча, отметил Шлем, но двигался он как воин, быстро и всегда держал равновесие. Второй был светлоглазый, с уверенными, кошачьими движениями. Лев и волк, подумал Шлем.
Тот, что был выше, опустил ребенка на землю, взъерошил ему волосы и посмотрел на ожидавших воинов, подойдя наконец к Шлему. Его синие глаза ничего не выражали, когда он увидел лицо из бронзы.
Коринфяне молча ждали, однако новоприбывший пошел прямо к Шлему. - Кто ты? - спросил он спокойным тоном, в вопросе не слышалось и тени напряжения, однако присутствовала некая властность. Вот, подумал Шлем, человек, созданный для того, чтобы командовать.
- Хотел бы я ответить тебе. Но я ничего не помню из своего прошлого, кроме того, что мне сказали отыскать ребенка.