— Ты моя, детка. Это не вопрос. Через три дня мы поженимся. Я так решил.
Я до сих пор улыбалась тому воспоминанию, которое согревало каждую темную частичку моей души. Содом тогда рассказал свою историю, которая заставила еще больше желать его. О своей маме, которую отец любил до безумия. О Садио, который так мало общался. И я видела слезы, мелькнувшие в его глазах. На миг. Мгновение. Но это было так прекрасно его боль, которую я увидела. Боль, в которую я влюбилась.
Но в тот день три дня назад, когда в маленькой часовне Содом держал мою руку в своей, а наши семьи смотрели на нас я услышала то, о чем никогда не смогу забыть.
— Ты всегда излучала свет, а я был твоей тьмой, Амира. Но с самого первого мгновения хотел утонуть в тебе. Вера в то, что найду покой в твоих глазах заставляла бороться и не отпускать тебя. Когда ты отдала себя добровольно и страстно в то мгновение я решил, что ты моя. Именно за это я так чертовски сильно хотел тебя — за силу. За упрямство. За веру.
А потом он поцеловал. Я стояла там под сводчатым потолком маленькой часовни и целовала мужчину, который подарил мне меня. Он знал мое прошлое. Знал мою тайну, но не отпустил, наоборот, привязал еще крепче.
Когда дошла до помоста, на котором Содом уже ждал меня, улыбка стала шире. Я не могла остановить себя, когда он взял мои руки в свои серьезный опасный, но в его глазах я видела довольство. Ему нравился тот спектакль. Нравилось играть на нервах других людей.
Пока священник читал заповедь Содом рисовал на моей руке линии. От его интимного прикосновения по моим обнаженным плечам бежали мурашки. Я волновалась, ожидая того самого момента, когда он поднимет вуаль, которая скрывала мое лицо и покажет все миру кто на самом деле стал женой Содома Костелло. И когда этот момент произошёл все в зале кроме наших семей были шокированы. Дерзкая ухмылка на губах Содома показала мне что он доволен. Вспышки фотоаппаратов слепили, а мы улыбались друг другу зная, что уже сегодня все газеты и журналы украсят наши фотографии и скандальные заголовки о том, что невеста самозванка. Но видя улыбку на губах Содома и принимая его поцелуй знала, что я его.
Конец