Его стальная броня неумолимой логики и едкого сарказма вызвали во мне волну страха и ярости, но ответить я не могла, и мы оба это понимали.
— Останови всё это, — удалось прохрипеть, но я так и не смогла отвести взгляд.
— Так же как ты остановила Вильяма? Зачем убила его?
Понимая, что любые мои отговорки ничего не докажут, а произведут обратный эффект, промолчала. Сжала губы. В тот же момент Содом ещё сильнее сжал мои руки своими огромными, словно тиски, ладонями. Возможно если я продолжу молчать он просто раздавит мои кости?
— Это просто невозможно.
На мое тихое «невозможно» я услышала злобный хохот.
— Умоляй меня… — выдохнул Содом чувственным тоном, который заставил меня содрогнуться.
— Что?
— Попроси отпустить тебя. И попробуй сделать это ласково.
Он не продолжил, но я четко читала в его глазах то, о чем Содом умолчал: «Ты в моей власти. На моей земле с трупом у твоих ног. Ты в ловушке. Бежать некуда. От меня и не удастся, я ведь лютый зверь, хищник в теле мужчины, и я найду тебя, где бы ты ни спряталась».
— Сделай что-нибудь, — хрипло дышала.
— Горит, да? — издевательски спросил он, сжав в своей ладони мой подбородок. — Чувствуешь, как жжет?
— Да, — прошептала. — Прекрати.
Сейчас моё тело было сосредоточенно на его движениях. На тёмных глазах, в которых полыхала ярость и гнев.
— Ты ведь ненавидишь это? — прищурив глаза, спросил Содом. Он с завидным упорством игнорировал моё скрюченное в агонии тело. — Должно быть сходишь с ума от того, что должна умолять меня? Не в моих правилах причинять боль гостям, но ты слишком язвительна и непочтительна по отношению ко мне. Это первый урок, девочка, запомни его и никогда впредь не повторяй своей ошибки. Будет ещё хуже, просто поверь.
Моё тело не могло выдержать подобной нагрузки, но Содом, кажется, этого совсем не замечал. Почувствовала, как он отстраняется, и не смогла сдержать рвущийся наружу крик боли.
— Коста, — позвал Содом, не удостоив меня своим взглядом. — Разберись с этим.
Теплые руки подхватили меня и грубо дернули вверх. Коста скривился, посмотрев на меня, после чего повел к дому.
Теперь, когда Содом отпустил, я почувствовала себя ещё хуже. Словно меня облили грязью и оставили справляться с последствиями этого поступка. Но самое страшное я поняла, Содом может сломать меня. Места на коже, которых он касался, горели, будто ожоги. Саднили. Похоже останутся синяки и несколько дней придется ходить с отпечатками его грубых убийственных рук на лице и плечах. Но больше всего меня волновало другое: почему он так и не задал ни одного вопроса? Зачем отпустил?
Коста не повел меня через главный зал, он использовал коридор и вывел меня не к дверям, а запасному выходу. Выставил, как будто я никчемная незваная гостья без приглашения. Не позволил вернуться внутрь, чтобы найти Риодана, выставил за дверь, но не ушел. Он кивнул на такси, что поджидало рядом, но не сдвинулся с места. Очевидно должен был убедиться, что я точно покину неприкосновенную землю семьи Костелло.
Сев в машину, я не смогла сдержаться и показала ему зубы, когда такси двинулось прочь от огромного дома-монстра. Коста вскинул брови, и я заметила на миг, как его глаза вспыхнули яростью, но он ничего не успел бы сделать. Кожа с каждой секундой горела все сильнее. Я чувствовала себя больной. Изломанной. Сухой.
Таксист остановился у дома в рекордные сроки. Я не готова была войти внутрь и увидеть свое отражение в зеркале. Каждое его прикосновение саднило и как только увижу уже не смогу забыть его руки на моем теле. Руки Содома, ломающие меня. Причиняющие боль. Тело все еще дрожало от внимания, которое оказал мне тёмный принц. На лбу выступили капельки пота, а руки дрожали, словно я выпила несколько бокалов спиртного.
Поднявшись в свою квартиру прислонилась к стене, прикрыла глаза и медленно сползла на пол. В тот миг показалось, что я прожила целую жизнь, пока была во владениях семьи Костелло. Когда почувствовала силу его власти только тогда поняла, какую ошибку совершила, появившись на земле Содома, но теперь уже невозможно повернуть время вспять.
Я услышала, как из меня вырываются жуткие звуки похожие на истерику. Вошла в комнату запечатав рот ладонью, чтобы не позволить кому в горле вырваться горечью наружу и разбудить Мэри. Светло-голубые обои, которые всегда ассоциировались с небесами, сейчас угнетали. Односпальная кровать с темным покрывалом аккуратно заправлена. В комнате ничего не изменилось, за то короткое время пока меня не было, но казалось, все в моей жизни теперь перевернулось.