А потом попросил. И голос его в то мгновение окутал моё тело словно ласковый любовник. В безопасный кокон. В тлеющий огонь. А потом — пожар.
— Попроси меня. Одно слово, и ты получишь желаемое.
— Что? — выдохнула в неверии.
— Брось. Ты же знаешь я получу своё, — его невинный тон не обманул. — Ты хочешь…
— Для чего мы здесь? Решил припугнуть? — спросила, чтобы он не смог закончить предложение.
— Здесь свидетелей нет, — прокатился по мне удушающей волной стальной ответ.
Вокруг темно, но луна давала достаточно света, чтобы могла видеть его мерцающие глаза. Я почувствовала себя загнанной в ловушку. Содом внимательно наблюдал. Губы разъехались в усмешке. Глаза горели ожиданием и триумфом. Я чувствовала его близость даже на расстоянии. В руке сверкнуло серебро. Содом обогнул машину, всё ещё не отпуская моего взгляда. Его плечо задело моё, и он прижал меня к прохладному металлу. Я тяжело сглотнула, когда лезвие ножа прошлось по коже. То была самая откровенная пугающая ласка.
— Боль, — тихо выдохнул. — Испепеляющая и почти на грани, приятная и сладкая, режущая и непокорно колющая. Она может разорвать тебя на части. Опалить кожу и мышцы, заставить гореть, но от этого ты получишь только удовольствие. Она будет накатывать волнами, и каждая последующая окажется сильнее предыдущей.
Содом поднёс нож к губам и медленно провёл своим языком по гладкой стали. Облизал острый кончик, после чего прижал к моей щеке. Я почувствовала влажный след от ножа на коже, и сердце с грохотом забилось в ушах. Он медленно повёл его вниз, не причиняя боли. Адреналин, бушующий в крови, разрывал меня на части от грязной игры Содома.
Я задрожала от опасности и страха, когда осознала, что мы одни в бездонной ночи. В этом лесу, который сокрыл нас от ненужных глаз. В руках у Содома нож, который ласкает меня. Чувственно. Жарко. Грязно. Я задыхалась от исходящей мощи и силы мужчины, который с таким откровением смотрел мне в глаза. Лёгкое прикосновение его пальцев к моей шее и меня ударило словно разряд в двести двадцать вольт. Дёрнулась и тихо вскрикнула, чувствуя, как Содом ущипнул сосок через плотную ткань платья.
Жёсткая, но такая тёплая ладонь скользнула по моему телу от горла вниз и обвела каждую грудь. Немыслимо сложно сдержать крик, который рвался наружу, я заменила его тяжёлым дыханием. Сдерживалась из последних сил, чтобы не сделать того, о чём потом могу пожалеть.
Он думает, я принадлежу ему. Вся. Без остатка и сопротивления…
Холодная сталь всё ещё бродила по моему телу, пока другая его рука легко касалась губ. Он очертил их контур и облизнул свои.
— Знаешь, что эта игра может длиться бесконечно? — чувственно прохрипел Содом. — Ответь мне.
Я не знала. Не знала ответа. Когда промолчала, почувствовала, как он снова ущипнул меня за сосок. Всё в душе заледенело от страха, когда холодная сталь клинка остановилась над вырезом платья.
— Отвечай! — стальным приказом.
Я не смогла выдавить ни слова. Горло судорожно сжалось от спазмов, но слова так и не вышли.
— Я надеялся, ты скажешь… Жаль.
Жестокие пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза. В эти до ужаса прекрасные глаза, которые обжигали, словно я смотрела на солнце.
— Ты кусаешь губы, от боли желая нового прикосновения, — выдохнул Содом. — Всё ещё задаёшься вопросом, каков поцелуй со мной? Но ты не настолько смелая, чтобы попросить об этом. О нет. Ты всё время облизывала свои прекрасные губы и вспоминала мои ласки…
Он нежно провёл ножом по моему горлу, после чего спустился в ложбинку между грудей. Это было опасно. Это было на грани, и всё же я не смогла сдержать тихого стона. Он как шелест ветра пронёсся в тишине ночи.
— Ты покрываешься потом от прикосновения столь опасного, но так желаемого оружия, — склонившись ко мне, прошептал Содом. — Раньше он был острым и мог доставить определённое удовольствие, а теперь тупой и не причинит боли. Но ты всё равно позволяешь мне играть с твоим телом, даже не зная о том, что я могу оставить на нём видимые шрамы.
Содом снова пропутешествовал по декольте холодным клинком. Столько эмоций бомбардировали меня, что я с силой сжимала кулаки. Я покрылась мурашками не от страха, а от зашкаливающего желания. Мысленно умоляла Содома дать мне нечто большее. Я чувствовала аромат желания и страха, но не боялась, что он причинит мне боль.