Я вела машину всё сильнее, сжимая руками руль. Кожа побелела. В горле застряло остриё ножа. Во рту всё пересохло. С каждой минутой я удалялась всё дальше от города и это играло на моих нервах. Мэри спала, когда рано утром я убежала словно воришка с ключами от машины. Когда не оставила ей ни записки, ни объяснения. И когда прибыла в пункт назначения, почувствовала, как моё тело прошила адская боль.
Тот адрес он не должен был привести меня в эту точку. Всё не могло обернуться вот так. Заброшенное кладбище на окраине города. Пустынное. Слепое. Безмолвное.
Жестоко вот так показать мне подобную реальность. Содом уехал, оставив меня наедине с моим безумием. Наедине с тем адресом, который передал парень из «Логова». Хотела потянуться к золотой ниточке с символом льва и тут же отдёрнула руку словно обожглась. Я оставила браслет Содома дома, но теперь искала в нём поддержки. Глупо. Отчаянно. И так потерянно.
Выдохнув воздух, который скапливался внутри, оторвала свои ноги от асфальта и направилась вперёд. Медленно шла вдоль надгробий читая имена, фамилии, слова любви и скорби, с каждым шагом всё больше чувствуя себя неуютно. Одиночка. Тень.
Некоторые надгробия были перекошены. Какие-то заброшены заросшие травой и сыростью. Лёгкий туман стелился вокруг ног, а я словно потерянный путник блуждала сквозь мёртвые могилы и когда нашла нужную, только тогда осознала, что искала. Фамилия. Армас. Нет никаких дополнительных сведений. Ни имени. Ни даты. Ничего что могло бы внести смысл в надгробную мраморную плиту. А потом я увидела цветы. Они немного завяли, но я поняла, что кто-то принёс их и положил на могилу моей мамы. Да я была уверена это её пристанище.
Пустота. Во мне росла пустота. Нона сметала своим ураганом любые эмоции и чувства. Она заставила меня долго смотреть на холодную каменную плиту и вспоминать всё, о чём говорил Риодан. О том, что не должна знать. Помнить будет больно. Прошлое догонит меня и убьёт. Не стоит будить то, что было похоронено много лет назад. Но каждый раз, роясь в том дерьме, я искала. Я молилась хоть и не верила в Бога, но не переставала пытаться. А теперь, когда стояла возле безмолвного надгробия своей матери, которую не помнила, не знала, чувствовала бездонную оглушающую пустоту.
Ветер трепал листья, которые кружась маленькими вихрями, носились по земле. Волосы цеплялись за моё лицо губы глаза, а мне кажется, я даже не моргала. Теперь не знала, что делать с этим знанием. Единственный кто может открыть правду Риодан. Единственный кто может отказать мне. И он откажет. Не даст ответ. Не помилует. Риодан палач он вынес свой приговор, который не подлежит обжалованию.
Тихий скрип петель от изгороди заставил меня напрячься. Хруст веток позади сделал из моего тела гранит. Страх лавиной обрушился внутри. Обернувшись, я сузила глаза заметив, что позади никого нет, но сердце не желало успокаиваться. Оно троило. Билось так словно чувствовало опасность. За мной наблюдают. Я пыталась найти место, за которым мог спрятаться враг, но всё выглядело так же когда я приехала. Пустынно. Тихо. Безлюдно.
Пнув камешек, я направилась к машине, не желая испытывать судьбу. В голове вспыхнул пожар. Я толкала отчаянно от себя то воспоминание, но голос Содома он укоренился в моих нейронах. Стал частью меня. И он твердил: «За тобой следят».