ЧАСТЬ II. DEVOUR ME
Поглоти меня
Когда ты слишком часто обжигаешься потом доверять настолько сложно, что, кажется, невозможно.
Один момент, и ты уже не понимаешь, где начинается жизнь, а где смерть. Эта грань очень тонка, но не каждый знает её пределы. Никто не задумывается об этом пока не становится слишком поздно. Всё, что ещё недавно было значимым, теперь кажется ненужным, потому что жизнь — это дар. Бесценное сокровище, но начинаешь ценить его только когда потеряешь. Жаль, что люди понимали это слишком поздно, чтобы на самом деле осознать происходящее и ценить свою судьбу.
Всё вокруг было тихо и спокойно, а в душе целый ураган чувств. Потеря, боль, беспомощность. Снова смерть, которая угнетает, когда ты теряешь ещё одну жизнь.
Глава 19. Содом
Она любила змей и ненавидела своего отца. Она любила игры опасные на грани жизни и смерти, но ненавидела свою жизнь. Она любила свободу, но ненавидела клетку, в которой была заточена.
На меня смотрели два чёрных глаза зрачок узкий по вертикали. Шипение. Сдвоенный язык. Клыки. Уверен в них был яд. А я сидел на кровати в доме семьи Готти и обрабатывал раны у девушки, которая казалась мне большим, огромным несчастьем.
Задев порез, я услышал такое же шипение как у змеи. Похоже, Диана переняла их коварную обманчивую милую внешность, но могла с лёгкостью ударить. Может даже убить.
— Не думала, что ты приедешь, — голос хриплый. Глаза — две щёлочки, наблюдают за мной.
— Но всё же позвонила ты мне, Диана, — пустым голосом ответил, поймав её взгляд. — Что произошло?
Она отвела взгляд, не желая рассказывать, почему её тело в ранах синяках и порезах. Но мы оба знали ответ. И единственный кому она доверилась, могла попросить о помощи, был я.
— Она нравится тебе?
Амира. Именно о ней спрашивала Диана. Тот поцелуй Амиры на прощание чертовски сильно задел меня. Никто никогда не позволял себе целовать меня вот так просто поддразнивая. Амира своим поступком перевернула что-то во мне. Заставила увидеть её настоящую за той показной оболочкой неприступной девочки. Меня злил вопрос, который не давал покоя: любила ли она того парня? Отдала ему своё сердце? И я знал, почему он вызывал во мне ярость.
Между нами глубокая про́пасть из недосказанности и молчания. Я не отвёл взгляд. Я не спасовал. Она знала мою силу и не пыталась воспротивиться. Прикрыла глаза расслабилась, позволив мне обработать её раны. Медленно я заскользил рекой по её бедру и когда откинул в сторону ткань, Диана зашипела. Она дёрнулась, пытаясь прикрыть глубокую рану на внутренней стороне бедра, но я сковал её руки, прижав к кровати.
— Ты не сдвинешься с места, пока я не закончу. Иначе вызову доктора.
Она собиралась ответить, но мой вызов разбил любые слова и протесты, которые Диана хотела выплеснуть на меня. Именно поэтому я её стена. Защита и опора. Не стану звать доктора, и её отец никогда не узнает, что я помог. Что я поддержал. Был рядом. Это не первый раз, когда я вижу её тело. Даже не второй и не третий. Но у нас был договор, и я не собирался отступать.
Я видел, как дрожит её тело от моих прикосновений. Кожа покрылась мурашками. Красивые кружевные трусики. Мягкая податливая, но обрабатывая рану, я не чувствовал даже сотой доли того огня, которым меня обливала Амира одним своим взглядом.
— Она нравится тебе? — снова полушёпотом прозвучал её вопрос.