— Та девушка, Амира, кто она?
Меня удивил его вопрос, но я знал, что должен дать ответ. Никогда не мог молча уйти ничего не сказав. Из нас двоих я первым бросался вперёд, чтобы прикрыть брата от боли. Но он никогда не отставал, следуя рядом, а не позади. Принимал удар вместе со мной. Делил на двоих.
— Амира — моя одержимость.
Он медленно повернулся и замер, вглядываясь в моё лицо. Я выдержал его взгляд, давая понять, что полностью серьёзен в своём признании. Да он понял. Осознал, насколько глубоко Амира погрузилась в меня. Так же как его одержимость.
Садио достал телефон. Он делал какие-то манипуляции, пока я не почувствовал вибрацию. Достал молча открыл почту и подавился рычанием, когда увидел те фотографии. Амира возле «Пляски смерти» Риодан Блек рядом он обнимает её. Он держит для неё дверь. Он берёт Амиру за руку. Следующее фото они вместе сидят за столом в клубе, и склонившись друг к другу, разговаривают.
Те фотографии они взорвали к чёрту моё спокойствие. Самообладание в тот момент непросто затрещало по швам и разошлось, оно треснуло на две половины.
Садио встретил мой взгляд своим пустым. Он видел каждую эмоцию на моём лице. Он молчал. Он просто ждал. Я мог позволить себе сорваться. Сделать так, как это делал сотню раз Садио, но сдержался. До хруста сковал руки в кулаки. Садио бросил взгляд вниз и снова уставился в окно.
— Она там желанный гость и их связывает прошлое. Насколько глубоко смог, я капнул и не уверен, что ты оценишь всю информацию, — его голос ровный задумчивый почти вывел меня вновь из равновесия.
— Говори.
— На окраине города есть старое кладбище. Я проверил его и нашёл могилу с фамилией Армас. Нет ни имени, ни даты смерти. Абсолютно ничего. Только цветы кто-то носит на могилу.
Похоже, та могила принадлежала маме Амиры. Она говорила, что ничего не помнит, знает только фамилию и теперь мне придётся решить насколько можно открыть ей правду. Она имела право знать, но я уверен это выбьет почву у неё из-под ног.
— Уверен, что она справится?
Садио не стал спрашивать стоит ли Амира всех проблем, которые обрушатся на нас. Он понимал смысл слова «одержимость». Сам болел этим. Его вопрос не должен был задеть меня, но именно так и произошло. Я замер, понимая, о чём спрашивал Садио. Готов ли я выдержать удар, объявив Амиру своей? Проблемы непросто ударят по нашей семье, они снесут меня с ног, но Костелло слишком громкая фамилия, мы все выдержим. Амира должна справиться. Она сильная. Несгибаемая. Она выдержит, когда мир рухнет на наши головы.
11
Встреча с главой семьи Наваро прошла невероятно напряжённо. Я знал правду. Каждую чёртову деталь пока он пытался убедить меня в том, что его преданность всё ещё непоколебима. Отец сидел справа от меня, и я видел, как дрожали руки Мартино, заместителя Янко, который отчитывался перед нами. Он нервничал, чувствуя, что его ложь не находит своего слушателя. В наших с отцом пустых лицах Янко не находил одобрения или принятия.
— Через наши границы они не пройдут. Доступ закрыт.
— Тот, кто хочет найти лазейку находит её. Наваро семья, которая обладает огромными владениями уверен есть места, которые не охраняются, — ровным тоном парировал я глупые слова Мартино.
— Мы держим слово, Содом, — Янко посмеивался, отвечая мне. Сукин сын. Скоро я поймаю его и сотру в порошок. — Наш союз нерушим.
— Ты пришлёшь мне уведомление, если разорвёшь наш договор? — откровенно насмехался теперь я.
Янко поставил локти на стол, подперев подбородок руками. Жест доминирования. Мужественности. Так он думал, но на меня его уловки не действовали. Я умел играть покруче Янко Наваро.
— Мы можем устроить ловушку, чтобы посмотреть кто предатель. Ты ведь не знаешь, да, Содом? Тычешь пальцем в небо?
Внутри я уже позволил себе вскочить схватить мерзкого ублюдка и хорошенько приложить о стол несколько раз, пока не увижу алую кровь, но снаружи был абсолютно спокоен. Хладнокровен хоть он и попал по больному. Откинувшись назад, я скрестил под столом ноги ожидая, когда прислуга поставит выпивку.
— Этот фокус со мной не сработает. Я знаю тех, кто участвует в игре и мне интересно ты в их числе Янко?
Он прищурился, явно недооценив мою реакцию. Ожидал более бурных эмоций. Ну что ж в своём сознании я уже убил его несколько раз. Янко поднял бокал с янтарной жидкостью поболтал в воздухе, пригубил. И всё это смотря мне в глаза.
— Я не предатель. Не тот, кого ты ищешь, Содом. Портить отношения с семьёй Костелло не в моих интересах.
Он не лгал, но я точно чувствовал подвох. Янко знал больше чем говорил. Я бросил быстрый взгляд на отца и увидел те же сомнения, которые роились в моей голове. Янко хотел сделать из нас придурков не способных почувствовать откровенную ложь, но, когда отец пожал ему руку и кивнул, соглашаясь с каждым словом, я скрыл удивление от подобных действий. Но выяснять сейчас всё, что произошло не самое лучшее решение.
Уже сидя в машине с отцом, я расслабился, но молчал. Знал, он расскажет какую игру затеял с Наваро не раньше, чем решит, что время пришло. Вытягивать из него информацию бесполезно.
Бук и Коста сидели спереди, пока я смотрел в окно, вертя в руках телефон. Она не звонила. Не писала. Ничего. Полная тишина. И меня бесило это. Но я знал, что Амира находилась с Мэри в своём доме. Хорошая девочка не пыталась сбежать. Это всё равно бы не помогло я смогу найти её куда бы она не сбежала. Зарук следил за ней. Оберегал как телохранитель, о котором Амира даже не подозревала. Но я всё ещё не знал кто хотел её смерти и это ставило в тупик. Уверен в одном: её прошлое намного запутаннее и темнее, чем мне представлялось. И я хотел знать вправду. Откуда у неё шрамы? Что случилось с её семьёй? Какие отношения её связывают с Риоданом? Последнее меня волновало больше всего. Я ревновал. Дико ревновал Амиру к Риодану, потому что знал его историю. Тёмный. Мрачный. Закрытый. Опасный.
Крепче сжав в руках телефон почти зарычал от раздражения, но вовремя вспомнил, что не один. Отец следил за мной внимательным взглядом, подмечая каждую деталь. Моё настроение. Язык тела. Мысли на лице. Он всегда с лёгкостью читал нас с Садио и это бесило ещё больше.
— Пусть они думают, что мы верим в ложь. Если Янко настолько глуп и допускает, что сможет обмануть семью Костелло, то недостоин называться нашим союзником.
— Но ты ведь не просто так решил пойти по этому пути?
Я тоже мог заглянуть дальше, чем хотелось бы отцу. Он так воспитал нас смотреть вперёд просчитывать шаги своих врагов, чтобы никогда не получить нож в спину.
— Янко знает всех наших людей, но это не означает, что среди его подчинённых нет шпиона, — добавил отец. Это не шокировало по одной простой причине, я знал его методы и не был удивлён подобным шагом. — Оставь его, пока подождём. Уверен Янко сейчас, после нашего визита будет тише воды.
Отец нахмурился, заметив, как я поглядываю на телефон. Он вскинул брови спрашивая, что происходит, но я ещё не готов открыть правду. Наша семья прошла через много дерьма, но мы выстояли, потому что всегда доверяли друг другу. Уважали. Защищали. И теперь, когда я готов отказаться от поддержки Готти, который, несомненно, разорвёт наше соглашение, как только узнает, что мы с Дианой не женимся, а он строил подобные планы не хотел разочаровать отца. Я не знал, как он воспримет мою одержимость. Не понимал, как подать ему мою версию событий и не разочаровать. Не подорвать доверие. Отец прошёл через ад из-за мамы и то, что я выбрал не прочный союз с Дианой, а одержимость Амирой может разъярить его. Разбередить старые раны, которые уверен со временем зарубцевались, но остались тяжким грузом на сердце. Садио не просто так скрывал свою одержимость. Он не хотел вызвать гнев отца.
Я промолчал и покачал головой, не желая говорить о своих проблемах. Он узнаёт, несомненно, но не сейчас. Мне нужно подготовить почву, чтобы раскрыть правду.
— Если не хочешь ничего добавить, поговорим о встрече в доках. Это более важное мероприятие не считаешь?
— Диана уверена, что там будет не только её отец, но и член синдиката. Поскольку точного адреса нет, остаётся следить за двумя заброшенными зданиями рядом с доками. Если та встреча состоится и всё пройдёт успешно, я смогу найти каждого, кто предал меня.
Я много думал об этом и теперь уверен, что один из предателей тех, кто работал на моего врага был мне близок. Друг. Оборотень. Тот которому я доверял и уважал. Оберегал. Заботился. Предатель. Это ранило куда больше, чем я думал.