Мэри продолжала всматриваться в чашку, как будто могла прочесть своё будущее по кофейной гуще. Как же.
— Я всю жизнь шла той доро́гой которую вымостил Риодан, но никогда не теряла надежды, что однажды он сдастся и расскажет правду. Я ведь никто. Без фамилии. Без семьи. Просто тень.
Сейчас в моём голосе больше не слышалась горечь. Ещё несколько лет назад я бы уже задыхалась от этих слов, но не сейчас. Теперь мне было легче, потому что научилась терпению. И понимала, почему Риодан не хотел рассказывать всё. Правда ранит меня, но сейчас проведя столько времени с Содомом, поняла, хочу знать. Ранит? Да. Но я буду знать своё прошлое, которое забыла. Пойму откуда шрамы, и кто оставил их на моём теле.
— Случилось, что, Амира? — поймав мой взгляд настороженно осведомилась Мэри. — Почему ты говоришь об этом?
Сглотнув я опустила голову на согнутые руки зная, что Мэри меня услышит.
— Меня не было всё утро, потому что ездила на кладбище. Помнишь ту встречу в Логове? Мне дали информацию и это не липка. Не ложь. Я была на её могиле. Армас. Там только фамилия нет ни даты смерти ни имени, но я видела Мэри.
Она задушила мой всхлип. Он впитался в её плечо, когда руки Мэри прижали меня в тёплых поддерживающих объятиях. Я не плакала, но не могла остановить дыхание, которое толчками выбивалось из лёгких.
— Риодан единственный кто знает правду, но он оберегает меня. Не желает, чтобы я вспомнила своё прошлое, — скулила в её плечо, позволив Мэри своими ладонями гладить меня по голове. — Он говорит, что мне не следует будить мёртвых, но я так устала скрываться от врагов, которые хотят моей смерти и даже не понимать за что? В чём я виновата? Что произошло тогда в прошлом и теперь похоронено в безмолвной хладной могиле?
Она не стала спрашивать, почему лгала. Почему не взяла её с собой. Она стала моей стеной. Той, в которую можно выплакать своё горе. Той, о которую можно опереться, и я понимала, что не упаду.
Я подскочила, когда услышала Sting — Shape Of My Heart. «Он сдаёт карты и играет», говорила песня. Риодан. Он делал именно это. Распоряжался, зная, что нужно каждому, кто обращался в его многофункциональное «агентство». Риодан как та самая фея для каждого у кого имелись затруднения и большие деньги.
— Ты так и не убрала этот рингтон? — усмехнувшись спросила Мэри. — Знаешь ведь как он ненавидит эту песню. Особенно тогда, когда звонит тебе.
— Это повышает тонус, — проворчала я, отстраняясь от тёплых объятий подруги.
Мне нравилась эта песня, тем более что она так сильно бесила Риодана. Ему иногда нужно давать встряску.
— Риодан.
— Встреча, — тут же выдал он сухо и весьма сдержанно.
Я застыла. Казалось, в мире пошла трещина. Мёртвая планета сдвинулась с места. Первая мысль он знает о том, что я была на кладбище и нашла то, что искала так долго. Вторая я хочу узнать правду. И я заставлю его ответить, когда приду.
— Почему такой тон?
Риодан молчал несколько секунд, и я поняла, что ответа по телефону не получу. У него насчёт этого был пунктик. Никаких разговоров по сети только лично.
— Когда?
— Завтра к обеду жду.
Он не сказал: «береги себя». Я не ответила: «ты тоже». Риодан не привык выражать свои чувства. Иногда я думала он вообще неспособен просто потому, что не понимал, что это такое. Как можно привязаться к человеку сердцем? Страдать по нему? Переживать? И я привыкла к его холодным эмоциям, но сейчас мне не хватало того самого: «Береги себя, Амира». Не хватало слов о том, что я принадлежу ему. Его семья.
В голове вспыхнул образ Содома в низко сидящих джинсах и небрежно накинутой рубашке. Меня ломало рядом с ним. Он одним своим видом распылял повышенные гормоны сексуальности. Это было на грани, и я боялась, что сгорю. Меня дико до дрожи в руках пугало, что Содом заставил поверить: желание и страсть могут быть сладкими. Доставлять удовольствие и получать взамен гораздо больше. Всё это очень сильно пугало. Просто до чёртиков.
Я уже не была уверена, что готова сбежать. Захлопнуть дверь под названием Содом Костелло и не попробовать того, что он предлагал… меня ломало из-за этого противоборства. Одна половина кричала вопила согласиться и взять всё, что Содом предложит, а другая молила на коленях не делать этого.
— Соскучился?
Я кивнула на вопрос Мэри, встревоженная словами Риодана. Он редко просил о встрече и когда назначал их, не сообщал ничего хорошего. В последний раз велел мне залечь на дно и не высовываться, пока не разрешит. Задавать вопросы нельзя. Отказаться от его приказа тоже. И я всё послушно выполняла, потому что доверяла свою жизнь, которую Риодан спас. Безоговорочно. Абсолютно.
***