— Ты сама всё видела не так ли? — напряжение сквозило в каждом его движении. — Сhica, тебе нужно было послушать Содома. Не надо смотреть на всё это. Слишком много грязи.
Я усмехнулась от его испанского акцента. Коста вызывал у меня симпатию.
— Не уверен, что я тот, кто должен отвечать на твои вопросы, сhica, — он небрежно провёл рукой по щеке, на которой была небольшая щетина и тихо добавил. — Это не просто убийство каких множество случается каждый день. Не ревнивый любовник, заставший свою женщину в постели с другим. Это предупреждение…
— Вроде царапин на двери и красных надписей?
Коста казался удивлённым моими познаниями. Похоже, он не ожидал, что Содом рассказал мне обо всех тех случаях.
— То была лишь лёгкая игра, но теперь всё перешло за грань. Игра стала более жестокой и кровавой, чтобы дать ему понять насколько сильно его враги жаждут отомстить. Они убили невинную душу. Накачали её наркотой или таблетками, поэтому нет видимых ран или крови. Она умерла быстро, но больно всё равно было.
Я тихо застонала от агонии, которую ей пришлось пережить и попыталась не заплакать. Нужно взять себя в руки.
— Но за каким чёртом они сделали это? — непонимающе спросила я.
— Чтобы заставить бояться. Показать, что знают о моей жизни то, что давно уже должно быть забыто, — резко произнёс Содом. Он сошёл с последней ступеньки и злобно сверкнул глазами. Я чувствовала злость, которая волнами исходила от него. — Но мы не будем обсуждать это здесь.
— Думаешь, за нами следят?
Содом кивнул явно впечатлённый тем, что я не сломалась и могла мыслить вполне разумно. Но внутри у меня всё дрожало оттого что находилась в эпицентре какого-то смерча, в который втянул меня принц. Я хотела ещё что-то добавить, когда почувствовала вибрацию. Достав телефон кликнула по зелёной иконке и услышала булькающий звук.
— Мэри? Что произошло?
Снова тишина только слабое сопение. Почувствовав, как кровь застыла в венах, вскочила, и посмотрев на Содома, хотела попросить о помощи, но он и так уже всё понял. Это было странно ожидать понимания от принца, но я ждала его.
— Иди в машину я сейчас.
Я вышла и направилась к его быстренькой малышке надеясь, что он не заставит себя долго ждать. И он оправдал мои ожидания, когда спустя три минуты на полной скорости лавировал по трассе, а я могла думать только о том, насколько, всё плохо?
111
Нервно постукивая по стеклу, я ёрзала на сиденье заламывая руки и покусывая губы, пока Содом уверенно вёл машину. Он не пытался успокоить меня словами позволив тишине пролечь между нами глухим необъятным океаном, который тревожил ещё больше.
Как только остановились возле дома, я выскочила из машины и понеслась вперёд чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Влетев словно ураган тут же направилась в её комнату и нашла Мэри на полу. Дыхание выходило с хрипами, когда я присела и склонилась к ней. Кожа пепельно-бледная, губы сухие и потрескавшиеся. Она лежала в луже мочи и не шевелилась. Я с трудом могла видеть, как движется её грудная клетка. Положила руку на пульс, отсчитывая удары. Слабые едва ощутимые.
— Это яд, — раздался тягучий голос Содома. — И он убивает её изнутри.
Я вздрогнула и повернулась.
— Что?
— Я сказал, что в её венах течёт яд и он отравляет её, Амира. Если не оказать помощь, она умрёт.
В тот момент меня словно ударили в живот. Кто-то невидимый. Кто-то безжалостный. Тот, кто хотел причинить боль, и он точно знал, как это сделать.
— Ты поможешь ей? — нервно скрипуче прозвучал вопрос.
Содом небрежно прислонился к двери и посмотрел на меня с ожиданием.
— Ты знаешь, чего я хочу, — тихо проурчал принц.
Я всегда догадывалась, если подвернётся возможность Содом не станет медлить. Он прямо скажет о своих желаниях. Назовёт цену. Вопрос в другом: готова ли я отдать плату за жизнь подруги? И возможно это было нечестно и беспринципно с его стороны воспользоваться ситуацией, но я знала Содома лучше и понимала его мотивы. Правила игры не изменились, он в любом случае не отпустил бы меня, пока не трахнул. Сейчас он просто форсировал события понимая, что долго я всё равно не выстою. Наше притяжение дикая первобытная тяга друг к другу каждый день по кусочку съедала меня живьём. Это могло закончиться только одним путём — моей капитуляцией. Я задохнулась, но не потому, что стало страшно. Нет. И не потому, что готова была отдать себя ради жизни Мэри. Я хотела этого и могла…
— Одна ночь, — нервно выдохнула.