Зарук пытался шутить, подкидывая моему сознанию ключевые фразы, а я поморщился. Это часть моего маскарада: балы, приемы и прочие выходы, но она нужна. Садио отделался от этой обязанности как младший сын Костелло, а мне выпала честь везде светиться и позволять камерам снимать, чтобы утром все новостные ленты и социальные сети были заполнены какой-нибудь очередной чушью. Репортеры так часто и поступали, потому что я никогда не давал интервью. Никаких. Они научились придумывать и додумывать всё сами, но мне было плевать.
Диана Готти являлась отличной ширмой. Наш союз приносил плоды, и я не хотел от него отрекаться, даже когда пришлось вступить в семью Лемаре. Да подлец. Лицемер. Лжец. Но по-другому играть с плохими парнями не получиться. Достань я ствол меня быстро ликвидируют, а тех, кто виновен оставят на свободе, потому что они умеют прикидываться гораздо лучше меня.
Стоя под тугими струями душа смотрел вниз как в водосток стекают розовые ручейки. Прежде чем надеть на себя благородный дорогой костюм нужно смыть кровь, которая покрывала руки. Это всегда вызывало отупление во мне. Просто тишина внутри.
Кровь, я до сих пор помнил ее на моих руках. Кровь мамы. Она не была алой. И не красной. Черной в предрассветных сумерках. Черной, словно ядовитая смола. И она покрывала мои руки. И уверен в тот момент проникла в поры, сломала внутри каждую косточку. Было так больно, что сердце внутри бесновалось, словно дикое. Я тогда потерял себя.
Выключив воду вышел, обернув полотенцем бедра. Взгляд в зеркало. В глазах ничего. Пустота. Лицо холодное. Даже улыбка, когда я попытался попробовать ее на вкус не казалась нормальной. Скорее оскал.
Мои мысли бродили вокруг всего, что происходило и никак не могли связать все воедино. Не получалось общей картины. Не хватало важных деталей. Садио время потребуется, но он точно сможет выяснить откуда пришло то видео. Это станет началом. Со смертью Лемаре у меня не осталось никаких зацепок. Но теперь стало все еще опаснее — триада. Они не те, с кем можно вести переговоры. И мне не нравилось, до скрипа зубов, что они распространяли какую-то дрянь в моем городе.
Надев черный костюм от Армани сшитый на заказ, достал бриллиантовые запонки, два синих сапфира, которые напоминали о маме. Ее любимый цвет. И снова мои мысли потекли не в то русло. Я не должен открывать ту дверь. Позволять прошлому вламываться в мой мозг и крушить его как злобный монстр.
Ее любовь — она глобальной была. Безоговорочной. Мама дарила все чего мне не хватало стоило лишь взглянуть на нее. Улыбка вызывала ответную улыбку на моем лице. Ее любовь теперь разрушала меня каждый день. А потом я запер все мысли и чувства плотной неподъёмной плитой. Заблокировал каждую, что пыталась пролезть в меня и отравить. Я мог поклясться, что видел тех демонов в своих глазах. Они бесновались. Танцевали на моих нервах. Дергали запертые двери в надежде выпустить все мысли, которые таились в голове и свести с ума. Иногда я хотел позволить им вырваться. Дать свободу. Почувствовать себя не холодной глыбой льда, а горячим адом. Чтобы по моим венам текла лава и плавила мои внутренности. В тот момент, когда это произойдет уверен меня уже ничего не спасет и не остановит.
— Здравствуй.
Её голос всегда цеплял меня, а губы, мягкие, карамельные, когда Диана спустилась по лестнице приняв мою ладонь и поцеловала в щеку так близко, что еще миллиметр и простое приветствие превратилось бы в полноценный поцелуй.
Сногсшибательное черное обтягивающее вечернее платье. Распущенные волосы огненного цвета и невероятной глубины глаза. Я каждый раз восхищался ее красотой, от которой другие мужчины не могли отвести глаз. На самом деле Диана Готти единственная девушка с подобной красотой. Никогда не видел никого кто смог бы посоревноваться с ее безупречными чертами лица и выточенной словно на станке фигуре.
— Ты слышала что-нибудь о триаде?
Я наблюдал за ней читая язык тела, мимику лица, но ни один мускул не дернулся, когда Диана повернулась в мою сторону и вскинула брови.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос, Содом.
Мое имя на ее языке всегда словно патока скользило протяжно глубоко и цепляло. Она казалась очаровательной если бы я не знал какая натура сокрыта под обольстительной оболочкой. Диана такая же как ее любимые питомцы змеи: красивая, гладкая и завораживающая, пока не станет слишком поздно. Она не из тех, кто укусит, отравив ядом. Она обовьется вокруг тела, а после сломает шею.
— Как поживает твой отец?
Диана позволила улыбке коснуться своих губ, когда склонилась ко мне ожидая что отодвинусь, показав свое истинное отношение, но я не сделал этого. Позволил ее носу коснуться моего. Аромату ее кожи коснуться моей кожи, обжечь и скользнуть по горлу словно кислота. Я позволил ее дыханию войти в мое пространство совершенно расслабленный, когда услышал: