До свидания мир. Здравствуй тьма.
Как же рано я попрощалась. Слишком рано. К жизни меня вернул ледяной душ. Я не шучу. Лидия каким-то образом затащила меня в ванну и поливала ледяной водой пока я не открыла глаза. Застонав от боли, которая разлилась по всему телу сжала зубы, когда заметила пистолет, лежащий на краю ванной. Один шанс. Одна попытка. Один выстрел.
Не раздумывая ни минуты, я действовала чисто на адреналине схватила его и направила на Лидию. Если думала она испугается начнет молить о прощении скажет, что она не в себе и ей нужна помощь, то глубоко ошибалась. Лидия не той породы. Она убийца со стажем. Она так много лет скрывала свое истинное «я» за маской хорошей милой женщины. Она не станет молить. Вместо этого Лидия рассмеялась. Громко. Весело. У нее на глазах даже слезы выступили так смешно было.
— Ты не сделаешь этого, слишком слаба. Ты когда-нибудь убивала человека, девочка? — конечно, она знала ответ. — Так я расскажу, что будет дальше. Ты нажмёшь на курок. Убьешь меня, а вместе со мной убьешь себя. Свою душу запятнаешь. Ты никогда не сможешь вернуться к себе прежней, потому что отняла чужую жизнь убив в себе кусочек человечности. И не важно, что ты сделала это спасая свою. Это не поможет.
Она была слишком убедительной, но не поэтому я поверила. Где-то в глубине души знала, Лидия права так все и будет. Я потеряю себя убив ее.
— К тому же как отреагирует на это твой отец? Думаешь он одобрит, что незаконнорождённая девчонка убила его жену? А как же малышка Лора? Твоя сестра. Она точно никогда не простит ту, что убила ее мать, — ее голос сорвался и стал грубым. — Положи пистолет.
Было мгновение прежде чем Лидия кинулась ко мне. Мгновение, в которое я решила потерять кусочек соей души. Мгновение, которое стоило мне семьи отца и сестры. Выстрел прозвучал не так громко, как я ожидала, но оглушил. Я никогда не стреляла в живых людей только по мишеням, но отдача болью отразилась в теле. Адреналин схлынул, как и шок, когда Лидия споткнулась и упала возле ванны, в которой я лежала. Сейчас все во мне онемело. Даже боль от порезов перестала беспокоить.
Прикрыв глаза, больше не беспокоилась что кто-то вернет меня из темноты, в которой казалось так хорошо. Но снова ошиблась. Кто-то держал меня на руках. Укачивал. Крепко. Сильно. Кто-то шептал на ухо приказы оставаться в сознании. Приказы, которых я не имела права ослушаться. Кто-то снова делал мне больно и удерживал на месте, когда в мое тело впивались иглы причиняя боль. Кто-то сказал, что нуждается во мне. Кто-то прошептал «моя». Кто-то вытянул меня снова из тьмы и обжег поцелуем.
Глава 31. Содом
Перед тем как все начнется я хотел увидеть Амиру. Нет не собирался прощаться понимая, что это моя игра, но горел желанием заглянуть в глубину ее глаз. Впиться в губы. Попробовать соленый аромат кожи. Вдохнуть сладость волос, но недооценил ее упрямство. Думал она злится, но все оказалось куда хуже.
На следующий день я решил отбросить в сторону все манеры и плевать, что она не отвечает на звонки. Я приехал в ее дом, чтобы найти его пугающе кровавым.
— Обыщи все, — велел Буку и Закиру.
Остановился как вкопанный в ванной и смотрел на кровь. Она покрывала белую гладь пола. Она вызвала во мне приступ страха. Впервые. Да я всегда опасался за брата. Волновался его шатким эмоциональным здоровьем, но что испытал сейчас не знало границ. Это нечто темное чернильное оно распускалось во мне огромной бездонной дырой и жрало. Воспоминание за воспоминанием проносились сквозь мои мысли и тонули в омуте. Безжалостно тот чёрный монстр пожирал каждую улыбку каждую сцену сопротивления. Каждое прикосновение. Первый поцелуй. Первая вспышка желания. Первое откровение. И с каждой новой эмоцией вихрь закручивался и забирал в себя все чем Амира стала для меня.
— Чисто, — доложил Закир. — Видеокамер в доме нет, а к тем что на улице нужен доступ.
Нет я не зарычал. Я взбесился. Я стал тем, кто будет жрать своих врагов. Я смерч. Я тьма. Я монстр. Я схватил столик и кинул его в то кровавое месиво в ванной. Я смотрел как она разрушается. Я гасил в себе потребность завыть, как одинокий волк. Я убил в себе желание завопить. Я сломался изнутри. Меня словно пропустили через мясорубку и внутри все сгорало от поглощающих чувств: страха и беспомощности. Я стал непробиваем. Я вообще не знал жива ли она? И эта мысль рванным стеклом полоснула мои внутренности. Если бы чувства могли ранить я бы лежал в луже собственной крови с вывернутыми кишками и трепещущим от всеобъемлющего страха сердцем.