— Не о чем тревожиться, господа мои! — прокричал он. — Чуть позже приходите в мои покои на совет в узком кругу. — Он взмахом руки велел им удалиться, потом взял аббата под руку и пошел с ним по монастырскому двору, беседуя учтиво, словно они были самыми близкими друзьями во всем аббатстве.
Де Пейн смотрел им вслед, все еще не выпуская рукоять меча. Не спеша подошли Беррингтон и остальные.
— Принц безумен, — прошептал де Пейн. — Ради всего святого, Майель, Беррингтон, зачем только мы впутались в это дело! В каждом из окружающих видишь врага. Любое слово может звучать, как проклятие. Черный дым застилает лазурь небес. Средь моря зелени пылают громадными кострами зажиточные дома и убогие хижины.
— Вот поэтому мы и уехали из Англии, — тихо проговорила Изабелла. — Эдмунд, ты еще не видел таких злодейств, какие пришлось повидать нам!
— Homo diabolus homini, человек человеку дьявол, — задумчиво пробормотал Беррингтон. — В остальных графствах было ничуть не лучше: всадники, налетающие вихрем, воры, крадущиеся в ночи, звенящие клинки и пожары…
— Хороши дела, — де Пейн покачал головой. — А мы должны преследовать чародея, существование которого вызывает сомнение, он вроде тех теней, что возникают в тумане на болотах. Надо нам уезжать отсюда. Байосиса уже нет среди нас, его убили. Нам следует возвратиться и рассказать Великому магистру обо всем, что произошло. Так дальше продолжаться не может.
— А Монбар скажет, — спокойно возразил Беррингтон, — что мы не выполнили его приказ. Более того, поспособствовали ослаблению позиций ордена в Англии. Не забывай, Эдмунд, мы здесь оказались лишь потому, что он попросил нас об этом.
Де Пейн взглянул на Парменио. Генуэзец стоял, уперев руки в бока, и не поднимал глаз от земли.
— Что же нам делать-то? — растерянно пробормотал Эдмунд.
— Что делать? — отозвался Парменио. — Не удивительно, что и Святой Отец в Риме, и многие английские епископы не хотят, чтобы Евстахий был официально объявлен наследником престола. Мы сопровождаем сейчас человека необузданного, с кровавым прошлым и почти что без будущего. — Парменио поднял голову. — Я выслушал твои доводы, Беррингтон, однако прав Эдмунд. Мы не можем вечно блуждать по всей Англии, высматривая Уокина.
— Но он непременно должен быть где-то близко! — воскликнул Беррингтон. — Смерть Байосиса — свидетельство тому!
— Ни о чем она не свидетельствует, — запальчиво возразил де Пейн, — кроме как о том, что Байосиса кто-то отравил.
Беррингтон, посуровев лицом, прищурился и покачал головой.
— Кто же еще мог убить Байосиса? Разве кто-то из нас наклонялся над его бокалом, чтобы всыпать туда яд? Если бы так и было, уж кто-нибудь заметил бы! Нет, его убийство было хитро продумано, и совершил его Уокин либо один из его приспешников. — Беррингтон помолчал. — Уокин вполне мог это сделать. Мы, однако же, здесь для того, чтобы остановить тех, кто угрожает короне. — Он глубоко вздохнул. — Если мы и в этом потерпим неудачу, вот тогда можно будет подумать о возвращении. И кроме того, смерть Байосиса создала новые затруднения. Я не вправе покинуть английскую конгрегацию ордена в тот момент, когда она обезглавлена.
Де Пейн неспешно зашагал по монастырскому саду. Остановился на минуту, рассматривая резное изображение то ли ящерицы, то ли двуногой змеи, которая взбиралась по стебельку лилии к лепесткам; каждый из них символизировал человеческую душу. Рядом выглядывала из зелени горгулья со свиным рылом и обезьяньими ушами. Легкий вечерний ветерок доносил издалека звуки лиры и пение — молодой нежный голос восхвалял Пречистую Деву.
— Нам надо подождать, — крикнул вслед ему Беррингтон. — Нам надо еще немного подождать. Принц должен вернуться в Лондон, в Вестминстер. Возможно, к тому времени мы исполним свой долг.
Де Пейн, уже не споря, пожал плечами. Покинув монастырский двор, он вошел в церковь аббатства, восхитился ее росписями, в особенности жутковатой фреской, изображавшей пятнадцать знамений Божьих, каковые, по уверению святого Иеронима, должны предшествовать Страшному Суду. Яркими красками были изображены душераздирающие сцены: горы содрогаются; приливные волны заливают берега; звезды дождем сыплются с неба и врезаются в Землю, уже охваченную адским пламенем. Затем Эдмунд посетил часовню Пречистой Девы и придел во имя святой Анны. Проведя там некоторое время в уединении, он направился по обсаженной деревьями дорожке к «маленькому раю» — небольшому саду, спланированному в виде концентрических кругов и усаженному пышными цветами всевозможных оттенков. Эдмунд присел на скамеечку из дерна рядом с искусно сделанным фонтаном в форме пеликана с роскошным оперением; птица вонзала клюв себе в грудь — оттуда и вытекала, журча, струя воды. Внимание рыцаря привлек тихий звук. По дорожке к нему брела Изабелла в желто-коричневом платье, отделанном на запястьях и шее белыми лентами; ее прекрасное лицо скрывала легкая вуаль. Девушка села рядом с де Пейном и крепко сжала рукой его пальцы. Рыцарь напрягся.