— Что же дальше?
— Он чернокнижник? — спросила она насмешливо, передавая де Пейну чашу с углями, чтобы и он мог согреть руки. — Колдун, чародей? Говорим ли мы об одном и том же человеке? — Алиенора заговорила возбужденно. — Глупости! Уокин — всего лишь человек, которого одолевали плотские страсти, и больше ничего.
Она улыбнулась де Пейну, когда он возвращал ей чашу. Рыцарь выглянул в окно — какая-то тень метнулась с той стороны улицы, перепрыгнув через сточную канаву. Алиенора тем временем присела на край ложа, знаком приглашая Эдмунда сесть рядом. Он сел, покраснев от смущения, когда его меч запутался в складках одеяла, и тут же вскочил, чтобы снять перевязь. Внезапный стук в дверь заставил де Пейна вздрогнуть.
— Господин, — загремел голос хозяина. — Вино подавать?
— Подожди… — Она пошла к двери.
Де Пейн вспомнил метнувшуюся по улице тень, пустой обеденный зал… Он ведь не заказывал вино!
— Стой, не подходи! — Эдмунд бросился на пол.
Дверь с треском распахнулась, ворвались два человека в капюшонах и масках. Оба упали на одно колено и спустили тетивы своих арбалетов. Две короткие стрелы поразили Алиенору — одна ударила в грудь, другая изуродовала лицо. Де Пейн нащупал перевязь и поднял глаза. Оба негодяя уже удрали. Он вскочил на ноги и бросился в погоню. Алиенору, умершую мгновенно, невозможно было узнать: лицо превратилось в сплошное месиво из клочков кожи и раздробленных костей, заливаемое потоками крови. Одна глазница опустела. Рыцарь отвернулся, прыгнул к двери и скатился по залитой кровью лестнице. Убийцы отнюдь не были склонны к милосердию. На середине лестницы лежал хозяин с перерезанным горлом, руки и ноги еще подергивались, глаза вылезли из орбит. В зале так никого и не было. Краем глаза де Пейн увидел перепуганные физиономии, белые как мел, высовывающиеся в приоткрытую кухонную дверь. Он выбежал на улицу. Прохожие уже останавливались, глядя на вход в трактир. Он повернулся влево, вправо. Никого из нападавших не видно, убийцы в черных капюшонах буквально испарились.
— Ты видел?.. — закричал он было лудильщику, но сразу умолк.
Этот человек не понимал его языка. Рыцарь вложил меч в ножны и вернулся в трактир, вошел на благоухающую ароматами кухню, где стояли столы для разделки мяса, а на огне весело булькало в горшках варево; рядом из полуоткрытой дверцы печи выглядывал лист со свежевыпеченными лепешками. В центре кухни столпились перепутанные повара, помощники, поварята и подавальщицы. С трудом де Пейну удалось отыскать среди них одного, кто понимал его язык, и отправить бегом в ратушу — срочно вызвать сюда коронера Гастанга. А потом он стоял с мечом наготове, охранял дверь, пока не появился коронер со своей обычной свитой. Они осмотрели трупы, де Пейн рассказал, что здесь произошло. Он чувствовал себя разбитым, на душе было скверно; он и не пытался это скрывать. Коронер положил руку ему на плечо.
— Эдмунд, — сказал он шепотом, — или дерись, или беги.
— Что ты хочешь сказать?
— Ну, ты можешь отбыть в Палестину завтра или послезавтра.
— Или же?
— Кто из твоих спутников ведет себя подозрительно? Ведь кто-то проследил за тобой, когда ты шел сюда.
Де Пейн подумал о том, что беспокоило его больше всего, о кошмарной возможности, которая грезилась ему, но которую он упорно отвергал: его смертельным врагом мог оказаться Парменио, настоящий волк, умело прикрывшийся овечьей шкурой.
— Беги, — повторил Гастанг, — или нападай сам. Ты должен решиться на что-то! Да, о твоем шифре… — Он придвинулся к Эдмунду вплотную. — Ты ведь пытался разобраться в нем? Цифры, несомненно, заменяют собой буквы. — Коронер улыбнулся.
— Норманнский французский?
— Э нет! — Гастанг покачал головой. — Я показывал его одному мастеру-шифровальщику из королевской судебной палаты — он теперь получает от короля содержание по старости и живет в Приюте святого Варфоломея в Смитфилде. Так вот, он говорит, что текст составлен по крайней мере на трех языках, из которых один, несомненно, латинский. — Коронер отступил на шаг и посмотрел на два изувеченных трупа — их уже положили на носилки и прикрыли кусками полотна. — Здесь тебе уже нечего делать. Я выношу постановление: эти двое несчастных умерли не от естественных причин, а от рук неизвестных убийц.
Де Пейн поблагодарил его и сообщил о своем скором отъезде в Борли. Коронер недовольно поджал губы.