— Это конец, — сказал сам себе Максим. Это была последняя попытка, от которой зависело то, что произойдёт с ним потом. Максим хотел закрыть глаза, но что-то не давало ему это сделать; Его веки были напряжены. Он не мог моргать, а руки горели от боли и вибрации пульта управления. Машины света были все ближе и ближе, нацелившись на него и на машину-утюг.
«Последняя попытка… Последняя попытка…». Люстра в комнате становилась все ярче, будто предсказывая, что произойдет с ним потом.
Погас свет… Везде погас свет… Сначала Максиму показалось, что он лишь смог закрыть глаза, но они были открыты. Он смотрел в сплошную темноту, почувствовав пальцы рук, как они двигаются, а его косточки как будто бы находят себе нужное место. Ему стало легче дышать. Ему просто стало легче…
Глава 4. Чужие гости.
Максим сделал глубокий вдох и стал двигать руками. Впервые он был благодарен наступившему мраку. В комнате стало очень тихо и темно. Максиму казалось, что прошла целая вечность. Темнота в комнате слилась с темнотою на улице, отчего Максиму потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться к чёрным очертаниям окружающего его интерьера. Он огляделся по сторонам, ожидая, что какой-нибудь монстр, а хуже всего — машина-хамелеон внезапно выйдет из темноты и человек-оса пронзит его своим жгучим жалом, выбрасывая весь свой склизкий яд. Но ничего не было; Никто: ни нападал, ни шумел, ни говорил, — стояла кромешная тишина. Лишь звуки надвигающейся метели за окном придали бодрости духа. Максим услышал какие-то странные шумы на кухне, похожие на сворачивание пакета или еще чего-то. Он заткнул уши и выбежал в коридор — там никого не было. Спальня родителей была открыта, и Максим бросился туда. Он закрыл комнатную дверь, щёлкнув по ручке, и накрылся тем самым любимым маминым пледом, которой, впрочем, нравился и ему. На нём были изображены животные: львы, зебры, антилопы, обезьяны. На сей раз, они казались Максиму единственными друзьями, у которых было бы глупо о чём-то просить, но можно было хотя бы изолироваться, завернув углы полотна под себя, не давая воздуху проникать внутрь. Теперь это было его пространством, его маленьким домом, в который он никого не хотел впускать. Максим сидел тихо, прислушиваясь к каждому звуку или к чему-то похожему на звуки. Но слышно было лишь ветер, — надвигалась снежная метель. «А может родители попали в неё, пока ехали на такси?» — испугался Максим. Его воображение заиграло чёрными красками. С другой стороны, он был рад, что их не было дома, — что они не испытали то, что испытал он; Чтобы они не видели того, что увидел он; Чтобы они не почувствовали той боли, что он. Темнота их оберегала, как и его сейчас. Но кто знает, насколько долго это может продлиться. В любой момент могла загореться лампочка, много лампочек. Экран ужаса, который сейчас не работал, набирался новых дьявольских сил, чтобы снова устроить смертельную гонку. Холод, который нельзя было назвать холодом, — больше не касался его, но страхи от случившегося ещё не отпускали. Максиму хотелось заплакать и подбежать к отцу или маме, чтобы они сказали ему что-нибудь ободряющее или наоборот, — обнадёживающее. Ему было всё равно, лишь бы только они были рядом. «Тук-тук!» — кто-то колотил в дверь. Максим почувствовал, как бьётся пульс в его голове, около висков. Он испытывал и страх и радость одновременно. Было слышно, как его мама что-то громко говорила, а отец перебивал её; Он пытался расковырять замочную скважину, которая почему-то была покрыта льдом.
— Сынок!? Ты там, сынок? — мама кричала так надрывно, что у неё охрип голос. Папа все ещё отскрёбывал ледяной слой, пытаясь провернуть ключ.
— Максим! Максим!? Вить, ну открывай же уже, чёрт тебя побрал!
— Не ори!!! — басистый голос отца придал Максиму мужества. Он скинул с себя шерстяной плед и побежал к входной двери. — Папа, я здесь! — завопил Максим.