От кожаной двери исходил холодный пар, из-за которого Максим чувствовал покалывание на коже. Ручку двери дёргали с наружной стороны:
— Максим, скажи что-нибудь, Максим! — крики мамы казались ему сейчас единственными, которые помогали побороть страх и смятение.
— Сынок, толкай дверь! — стал выкрикивать отец. — Толкай сынок, только осторожно!
Максим понял, что теперь любыми способами ему нужно было прекратить этот кошмар. Осевшая темнота придавала ему сил и уверенности. Он стал бить локтём по двери, превозмогая боль. Родители по-прежнему кричали.
— Получилось! — Виктор повернул ключ замка.
Максим решил совершить ещё один толчок. — Мама, папа, я сейчас ещё раз толкну дверь, отойдите. Он представил себя в той машине с дымящими турбинами и со всей силой влетел в железную дверь. Ледовый налёт, покрывающий всю поверхность двери — раскололся на мелкие части. Из коридора в лицо Максиму ударил яркий белый свет.
— Мама? Папа? — удивленно воскликнул Максим.
Высокие тёмные фигуры стояли прямо перед ним. Он ещё не мог разглядеть их из-за ослепляющих его глаза лучей.
— Это мы, сынок: твои мама и папа. — хором сказали они. — Мы по тебе соскучились…
— Мама?! С вами всё хорошо? Что с вами? — Максим стал протирать глаза, чтобы видеть как можно лучше.
Он ожидал увидеть всё, что угодно, но никак не то, могло присниться ему лишь в кошмарах. Света в тамбуре несколько потускнел и две тёмные фигуры уже обрели свой образ: мама была похожа на стрекозу красного цвета. Её широкие крылья выступали прямо из под мехового пальто; Огромные набухшие глаза и мелкие когтистые клешни вырисовывались на её безобразном лице. Папа был похож на лохматое тощее существо; Одежда на нём свисала, словно на вешалке. Его маленькая сморщенная голова с маленькими бусинами глазками и ехидной улыбкой пригрозила Максиму тонким, как струнка пальцем:
— Максим, ты плохо себя вёл… Мы пришли чтобы помочь тебе… — с его в складках рта текли слюни. Мама делала непроизвольные движения головой; Её хвост стал выгибаться, медленно тянувшись к Максиму.
— Ты нам нуж-жен, Максим… — жужжа произнесла мама.
Максим понял, что их тоже поглотил свет. Это были не его родители, — это было что-то другое. И оно звало его к свету. Максим сделал несколько медленных шагов назад, во мрак. Там ему было намного уютнее и спокойнее. Он уходил дальше в темноту, наблюдая за тем, как родители манили его.
— Максим, а давай сходим в видеомагазин и посмотрим ещё какую-нибудь игру? — шептало ему лохматое существо. — Ты уже успел поиграть?
Максим прищурил глаза и заткнул уши. Но голоса, зовущие его, казались всё сильнее. Все дальше и дальше отстраняясь от двери, Максим чувствовал, как холод его отпускает, а голоса становятся все тише, несмотря на то, что его родители продолжали шептать всё быстрее и быстрее, пока их слова и вовсе не превратились в набор неразборчивых звуков, режущих слух. Стрекозий хвост по-прежнему медленно волочился по полу коридора, пока не остановился там, где не было места свету. «Темнота, они боятся темноты» — возникшая у Максима мысль противоречила здравому смыслу. Хотя, где-то по телевизору он уже видел, что, например, ночные бабочки всегда летят туда, где есть свет. Но все это не было похоже на бабочек, разве что на каких-нибудь мутантов из мультиков или фильмов — они были ужасны и омерзительны. И самое страшное, — они были настоящими. Максим на что-то наступил, на что-то твёрдое. Во мраке было сложно что-либо разглядеть, но детским воображением хотелось верить, что на полу валялся какой-нибудь тапок или что-либо ещё из обыденных бытовых вещей. Максим опустил взгляд вниз, увидев свои оторванные руки с джойстиком в руках. Они издавали неприятный запах горелого тухлого мяса. Только в этот самый момент Максим понял, что рукава его футболки были пустыми и свисали вниз, как мокрое бельё.
«Тук-тук» — раздался стук. Максим раскрыл глаза. Вокруг была темень, но он чувствовал тот махровый плед и руки, обхватившие его согнутые колени. Он снова сидел в родительской комнате и слушал стуки в дверь. Ему уже не хотелось звать на помощь. Она снова представил своих родителей в образе отвратительных существ, манящих его к свету.
— Максим, ты дома? Максим!? Это тетя Виктория! У тебя все хорошо? Максим? — за дверью отчётливо был слышен голос соседки, которая видимо была дома всё это время.
Иногда мама просила тётю Викторию проведывать его, в случае, если она задержится на работе. Хоть работала она и не каждый день, но ближе к концу года практически всегда накапливалось много рутиной бухгалтерской работы.