Максим скинул плед и выглянул из комнаты в коридор — впереди не было никакого источника света и не чувствовалось какого-либо холода. Всё выглядело спокойно, кроме стука в дверь и голоса тети Виктории.
— Максим!? — тётя Виктория продолжала окликать, но уже более спокойным тоном. Казалось, что она уже устала это делать. У неё были слабые лёгкие и очень часто, в самый разгар зимы она простужалась и заболевала ангиной. Её голос становился все сиплее; Издавались частые покашливания.
Максим снова стоял в нескольких метрах от входной двери. Опасаясь подойти ближе, он стал разглядывать её: вокруг не было холодного пара, ручка не дёргалась. Он подошёл ещё ближе и прикоснулся к рукоятке. На ощупь она казалась самой обычной. Стуки в дверь раздавались не так часто, поэтому Максима ничто не отвлекало, чтобы посмотреть в дверной глазок. Он встал на носочки и, закрыв левый глаз, прислонился к чёрному пластмассовому кружку.
В тамбуре был мрак точно такой же, как и в коридоре. Не было видно даже силуэтов. Набравшись смелости, Максим задал, наверное, самый глупый вопрос в его жизни: «Кто там?». Он намеренно изменил голос, надеясь, что это испугает или разоблачит того, кто находился в этот самый момент за дверью, на другой стороне темноты, представляясь тётей Викторией. Он понимал, что это выглядит, а тем более — звучит, очень смешно. Но сейчас это не имело никакого значения.
— Максим, это тётя Виктория! У тебя все хорошо? Твоя мама мне позвонила и попросила тебя проведать. Как ты там?
— Я вас совсем не вижу. — Максим смотрел в дверной глазок, наблюдая лишь темноту. Теперь он не доверял никому, даже собственной тени.
— Потому что во всём доме выключили свет! Потому что на улице метель и снегопад! — тётя Виктория посветила экраном телефона на своё округловатое лицо. — А теперь видишь? Твоя сказала, что тебе нужно поесть и выпить таблетку. — тётя Виктория снова закашляла.
«Ой… Таблетки» — Максим совсем про них забыл. Он принимал по одной пилюле в день и уже не замечал, что каждое утро заедал её вместе с завтраком, запивая кружкой какао или апельсиновым соком.
«Она для того, чтобы ты не болел». — говорила мама. И Максим просто не придавал этому значения. Утро этого дня показалось для него самым обычным выходным с самым обычным семейным завтраком.
— Максим, открой пожалуйста дверь. Мне надо с тобой поговорить. — сказала женщина за дверью.
Максим был в замешательстве. Он понимал, что если откроет дверь, то на свой страх и риск. Ему бы очень не хотелось снова увидеть какую-нибудь стрекозу с длинным острым хвостом или волосатую тощую тварь, но в этот раз уже в образе тёти Виктории. Было интересно, во что свет превратит её... Максим несколько раз повернул нижнюю задвижку двери на три оборота вправо, затем верхнюю — на два оборота и среднюю — просто потянул на себя. Раздались щелчки. Максим набрался смелости, включив всю свою фантазию и дёрнул за ручку. Перед ним были: темнота и силуэт женщины.
— Максимка, это я. Не бойся. — женщина наклонилась к нему и посвятила экраном своего телефона на своё лицо. Это действительно была она, — с синяками под глазами и маленькой бородавкой у левого глаза. Максим испытал одновременно и радость и страх — в любой момент, если включится свет, она превратится во что-то ужасное и мерзкое.
— Тётя Виктория! — Максим обнял её. Не настолько крепко, как обнимал маму или папу, но этого хватило, чтобы он убедил себя в том, что это была настоящая соседка, живущая напротив.
«Свет… Телефон… Экран…» — Максим задумался на минуту о том, что освещение, исходившее от телефона тёти Виктории, — тоже являлось светом. Его пульс участился, а руки резко вспотели. Свет искажал всё настоящее в любом проявлении, и раз он осветил лицо тёти Виктории, то должно было что-то непредвиденное, что-то страшное. Или это происходило только с ним? Максим закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. В темноте ему было намного спокойнее.
— Тётя Виктория, пожалуйста не светите экраном телефона себе на лицо. Мне кажется, что может случиться что-то плохое… — прошептал ей на ухо Максим.
— Хорошо Максимка, не буду. — тётя Виктория прохрипела, обнимая Максима за плечи. У неё был осипший голос. «Вероятно она всё же простудилась, поэтому и осталась дома», — задумался Максим. Это стало для него успокоительным и, в какой-то момент он представил, что всё происходящее было обычным детским сном.
Глава 5. Жидкое-чёрное зло.
На часах было уже девять часов вечера, но родителей по-прежнему не было дома.