— Ну хочешь я сейчас позвоню твоей маме и ты с ней поговоришь? — спросила тётя Виктория. Она держала телефон в руке; её указательный палец едва касался кнопки «ON». «Если она нажмёт на нее, то может произойти все, что угодно…» — Максима не оставляла мысль, что всё, от чего исходит свет, — превращается во что-то ужасное и мерзкое.
— Тётя Виктория, мне уже не страшно. — через силу произнёс он. — Пожалуйста, не нужно звонить маме.
— С тобой все хорошо? — с жалостливым взглядом спросила тётя Виктория.— Ты тут никого не испугался?
— Нет… — Максим опустил глаза. — Со мной всё хорошо… Но здесь мне страшно.
Тётя Виктория осмотрела взглядом коридор. — И что тут тебя испугало? Она положила телефон в карман своего кухонного халата и переступила порог. Максима не радовала мысль, что в любой момент могут подать электричество и всех тех, кто сейчас находится с ним рядом, — поглотит свет. Но и одному ему не хотелось оставаться здесь. «Интересно, — а это происходит только с ним или ещё с кем-то?».
***
Максим представил, как тётя Виктория при ярком свете бегает по своей квартире и прячется от чудищ, которые ползают по её стенам и потолку, питаясь всем, что попадается им на пути. Они были похожи на разлитую черную краску, издающую рычание и бессмысленное бормотание; она медленно стекала и тянулась к комнате, в которой пряталась тётя Виктория. Она залезла на стол, полагая, что таким образом чудище не сможет до неё добраться. В комнате было светло и тётя Виктория постоянно смотрела на дверь, считая секунду за секундой, ожидая, когда чудище явится перед ней. Люстра и бра-светильники стали постоянно моргать, будто бы произошёл перепад напряжения. За дверью стало слышно, как все трескалось и разбивалось — чудище было совсем близко. Белая дверь в комнату стала вибрировать и покрываться толстым чёрным слоем, побулькивая, как кипящая лава. Медленно обволакивая комнату, чудище окружило деревянный стол. Слышались крики и стоны «боли», исходившие откуда-то извне. Ещё совсем немного, ещё совсем чу-чуть и «оно» поглотит её... Но вязкая чёрная масса затихла и прекратила шевелиться. В комнате перестал моргать свет. Всё как будто бы остановилось: время, ожидание конца. Или это было только начало?
***
— Тётя Виктория, мне тут не так страшно сейчас. — сказал Максим.
— А ты кушал что-нибудь?
— Ну, я попил компот… — Максим закатил глаза.
— И все? — у тёти Виктории поднялись брови.
— Я не хочу есть, тётя Виктория, спасибо. — Максим покрутил головой. — Не хочу!
— Хорошо. Тогда… Я собираюсь испечь пирог, но вот муки у меня нет. А на улице видишь, какая метель?
Максиму было сложно разглядеть в темноте всё те жесты и движения, которые в обычном разговоре применяла тётя Виктория. Обычно она жестикулировала очень ярко. Это было в её привычке. Хотя вывести её из себя было ну просто невозможно.
— У мамы мука кажется в шкафчике лежит. — Максим понимал, что сейчас его попросят сходить на кухню. Но он ни за что не хотел снова проходить мимо той комнаты, в которой чуть не остался навсегда. Хоть и было темно, но кто знает, как поведут себя эти неизведанные силы.
— На-ка возьми мой телефон и посвяти, осторожнее только. — тётя Виктория снова достала свой телефон. — тут кнопочка сбоку стёрлась уже вся. Нажмёшь и посветишь, пока он у меня совсем не разрядился.
«Ах, чёрт! Дурацкая мука» — опять надо было выполнять её дурацкие просьбы и проходить мимо этой «комнаты ада». — подумал Максим.
— Тётя Виктория, а может вы сами сходите? А я здесь могу постоять. — немного волнующе сказал Максим.
— Я между прочим в ботинках, а не в тапках. Максимка, сбегай пожалуйста сам. Хорошо? На, держи. — тётя Виктория вручила телефон Максиму. Ему снова показалось, что его рука покрывается слоем пластика с железом, а внутри ломаются кости. Он глубоко вздохнул и досчитал до трёх.
Весь коридор в темноте казался бесконечным. Не было видно даже ручки, которая всегда попадалась на глаза — она была покрыта маленькими кристалликами, которые светились в темноте.
***
Так придумал сделать папа, когда один раз ночью встав с кровати по нужде, случайно забежал не в ту дверь, стукнувшись бедром о раковину. Ванная была небольшая, поэтому всё располагалось близко друг к другу.
— Ах… Ё-на! «Пидятина» проклятая! — через боль прикрикнул папа. Он треснул рукой по раковине и обо что-то стукнул ногой — шум разбудил маму, и она мигом накинув на себя халат, с вопросом «Что такое?», метнулась в сторону грохота и ругани. Максим ещё не спал.
***
Настал момент идти, не смотря по сторонам и ни при каких обстоятельствах не поворачивая голову в сторону своей комнаты. Он положил телефон тёти Виктории в карман шорт, сделав первый шаг вперед. Темнота, царящая в ней казалась ещё чернее, чем во всей квартире. Максим коснулся руками одежного шкафа, перебирая пальцами по деревянным рейкам, двигаясь вперед.