— Вир, — нарушил молчание Тед, — эти мутировавшие бородавочники…
— Да?
— Ведь о таких экспериментах никогда не сообщалось.
— Нет.
А сколько ещё подобных секретов теперь обнаружится? Возможно, проводились такие эксперименты, о которых вообще не имелось информации, даже закодированной в памяти компьютера.
— А что если есть и другие?
— Думаю, можно ожидать дальнейших сюрпризов.
— Но ведь мы теперь не можем рассчитывать на помощь извне. И…
— И нам придётся жить на Бельтане вместе с мутантами, — закончил я. — Да, есть над чем задуматься.
— Батт в дикой местности, далеко от заповедников. Вир, как ты думаешь, мы сможем открыть пещеры вновь? База была бы безопасным местом…
— Да, если там нет опасных местных животных. Помнишь ледяную пещеру?
В общем, он был прав. Лугард и его предшественники хорошо продумали местоположение последнего убежища.
— Вир, посмотри — туда! — Движение заметил Тед, я сосредоточил внимание на приборах.
То, что он увидел, при других обстоятельствах было бы вполне обычным зрелищем в это время года. Внизу на поле роботы убирали урожай; в конце каждых трёх рядов они выплёвывали мешок с зерном. Но кто их запрограммировал? За ними виднелись ещё два поля, уже убранных. Значит, они работают день, может, два.
Беженцы? Неужели остались выжившие, которые подумали об уборке? Роботов требовалось тщательно программировать: наши поля невелики, а роботы склонны действовать, невзирая на изгороди, забредая даже в густой кустарник, если за ними не присматривать. А здесь поля убраны правильно. Но не было видно никого с управляющим устройством. И ферм поблизости нет.
— Клиновидный овёс!
Узнав злак, я невольным движением чуть не остановил флиттер в полёте. Это не человеческая пища. Грубое зерно, которое убирали роботы, обычно направлялось в заповедники, где зимой служило кормом животным. Зачем убирать клиновидный овёс теперь?
Робот, двигавшийся под нами, подошёл к краю поля. Я ожидал, что он врежется в изгородь. Возможно, какой-нибудь умирающий в бреду активировал робота, сам не понимая, что делает.
Но робот на границе поля остановился. Я ещё раз облетел поле, рассматривая подготовленные к отправке мешки с зерном и стоявшего робота. Поле убрано совсем недавно, может, только вчера. А мешков с зерном нет. Оставались лишь три у изгороди. Остальные исчезли.
— Кто-то жив! — воскликнул Тед. — Давай поищем. Вир, мы должны!
С поля вела дорога. Мы пролетели вдоль неё, но не увидели ни фермы, ни небольшого посёлка, только амбар для зерна. И никого живого.
И хоть нам срочно нужно было возвращаться в Батт, я не мог не учитывать возможности, что кто-то из поселенцев выжил. Поэтому я посадил флиттер на площадке, где останавливались грузовые машины.
Двери амбара были широко раскрыты. А внутри ничего — ни одного мешка. Мы звали, потом я увидел микрофон коммуникатора на стене и попробовал вызвать по нему. Ответа не последовало.
Возвращаясь к флиттеру, я увидел следы в пыли. Это не были следы хоппера или машины, лесных ботинок или космических сапог.
Отпечатки копыт, и я их узнал. Совсем недавно, уже после того, как тут побывали последние машины и человек, по дороге прошло несколько сирианских кентавров. Клиновидный овёс и кентавры хорошо увязывались друг с другом. Но робот-уборщик — кто руководил им? И вдруг я почувствовал, что не хочу этого знать, хочу вернуться в Батт, к своим, в дикую местность, где нет места невероятному.
— Вир, смотри — тут что-то тащили. — Тед показал полосы в пыли.
Да, тащили что-то тяжелое. Мешки с зерном или?.. Всё вокруг показалось чужим. У нас появилось такое чувство, будто мы слишком задерживаемся там, где нас не хотят видеть. Не то чтобы я ощущал слежку, что какие-то наблюдатели-нелюди лежали поблизости, разглядывая нас. Нет. Как будто мы заглянули в покинутый дом, где больше никогда не будут жить люди.
Успокаивая разыгравшееся воображение — такие картины увидишь разве в развлекательных лентах, — я направился к флиттеру. И, набрав максимальную скорость, решил больше не отвлекаться.
Мы не снижались над полями, ждущими уборки. То, что росло там, предназначалось для людских желудков. Нигде не было видно действовавших роботов. Ещё месяц, может, всего три недели, и урожай уже не спасти. Во мне росло чувство, что нам в Батте придётся об этом серьёзно подумать. Припасы следует сохранить для непредвиденных обстоятельств, а питаться тем, что дадут поля. Всегда должен быть запас на крайний случай.