Через два дня Таня вошла в знакомый кабинет, чтобы узнать результаты анализов.
— Ну, что… Не знаю, обрадую я вас или нет, но вы беременны, — сказала ей молодая докторша.
— Не может быть!..
— Это абсолютно точно, примерно пять-шесть недель. Вам нехорошо?
— Нет-нет… Всё нормально. Извините.
— Рекомендую вам сразу встать на учет. Не тяните.
Татьяна кивнула.
— Спасибо, доктор. Обязательно.
Татьяна вернулась домой. Она прошла в комнату и без сил опустилась в кресло. Перед ней на журнальном столике лежала папка с дарственной на квартиру в Санкт-Петербурге и снимок УЗИ, на котором была запечатлена малюсенькая жизнь, сердечко которой уже билось в ней. Возраст, непосильная денежная нагрузка за учебу сына, смерть отца ребенка — всё это наводило на определенные мысли.
«Нет-нет, малыш, не бойся. Ты был зачат в любви, и я виновата перед твоим отцом в том, что втянула в этот ад, и он успел подумать о нас. Я не избавлюсь от тебя. Ты будешь жить со мной. У тебя будет старший брат. Я буду любить тебя и за себя, и за твоего отца. А когда вырастешь, я обязательно расскажу тебе, каким замечательным человеком он был и как бы тебя любил. Ну, что ж… А жить мы с тобой будем в Санкт-Петербурге…»
Татьяна уволилась с работы. Начальник и коллеги взяли с нее честное слово, что она будет делать переводы внештатно и очень тепло проводили ее. Она попрощалась с друзьями, собрала большой чемодан, купила билет на «Сапсан» до Питера и отправилась в новую жизнь.
Как-то так получилось, что Татьяна никогда не была в Санкт-Петербурге. Всё собиралась-собиралась, но почему-то что-то обязательно мешало ее поездке. И вот она в городе на Неве…
В город Таня влюбилась сразу, а квартира вообще поразила воображение. Она находилась в Клубном доме на набережной Мойки. Таня всегда мечтала жить с видом на море или реку. Квартира была обставлена шикарно. Антикварная мебель, потрясающая спальня, встроенные шкафы-купе для максимального освобождения пространства. Многоуровневый свет, дизайнерские люстры, опускающиеся плотные жалюзи на всех окнах, потому что в Питере белые ночи. Огромный телевизор на всю стену. Кухня была снабжена всеми видами техники в помощь хозяйке. Прозрачная джакузи под черным потолком со звездным небом.
— Спасибо, Миша! Любимый Миша! Тебе бы жить и жить… Как же все красиво!.. Обещаю тебе, что твой ребенок будет жить здесь и что он будет счастлив…
Таня достала из гардероба один из его свитеров, обняла его, свернувшись калачиком, и горько заплакала, пытаясь почувствовать родной запах. Черная тоска не отпускала ее сердце.
В последующие дни она встала на учет в женской консультации и обратилась в Центр занятости. Сидеть дома в одиночестве она просто не могла физически.
В Центре занятости ее встретила строгая дама с гладко причесанной, словно лакированной, головой. На бейджике значилось: Олеся Богдановна Полянская.
— Слушаю вас, — качнула она очками в модной оправе, приглашая посетительницу сесть.
— Я хочу найти работу по профилю. Я переводчица.
— Где работали?
— В Москве. Я недавно переехала в Санкт-Петербург.
— Прописка?
— Будет через полгода. Я вступаю в права наследства.
Дама недовольно качнула головой и что-то отметила в листочке, лежащем перед ней.
— Языки?
— Английский и немецкий. Свободно. Вот диплом и трудовая книжка.
— Так… — Дама полистала книжку. — Понятно. Ну, хорошо. Посмотрим. Как вам наш город и наш климат? — спросила Олеся Богдановна.
— Прекрасно. Я к дождям готова.
— Это радует. Но почему бы вам не поработать дистанционно? Ваша профессия вам позволяет, да и связи, наверное, у вас имеются.
— Всё так. Но я пережила смерть близкого человека, переехала в незнакомый город. Мне трудно находиться в одиночестве.
— Переводчица… — Дама внимательно смотрела на экран монитора. — Буквально одна вакансия, но с длительными командировками… — Она вопросительно посмотрела на Татьяну.
— Нет… Извините, не смогу…
— Так… Учительница английского языка в школу.
— Я никогда не работала учительницей. У меня сын учится на платном и за квартиру тоже нужно прилично платить.
— А на какую сумму вы рассчитываете? — спросила Олеся.