— Так и было. Когда выбежал этот гражданин, я сразу же все понял, и откуда у тебя следы на шее… Они вон и сейчас сине-багровым ожерельем. И почему ты так замкнута и сидишь ночью под дождем на лавке… Твой бывший муж кинулся на меня, я ответил. Извини, хорошо ответил. Извини, морду я ему попортил, и нос его теперь не будет больше прямой уточкой. И ты спасла меня от тюрьмы. Ты потеряла сознание, и я переключился на тебя. Иначе бы грохнул его. Я вызвал скорую, полицию вызвали соседи. Правда, ему тоже понадобилась медицинская помощь. Сашка твоего взяли пока на пятнадцать суток, тебя отвезли вот сюда. И по поводу этого всего пришел вот человек, Виктор Иванович. Не я его вызвал, честное слово, мне бы легче было разобраться с твоим Сашкой один на один. Терпеть не могу, когда бьют женщин и детей! Ничего не скажешь, хороший противник. Ты иди вот с мужиком померяйся, если кулаки чешутся, — весьма эмоционально высказался Михаил.
— Здравствуйте, меня уже представили. Виктор Иванович Лаврененко, следователь, — представился и сел на стул мужчина. — Мне надо задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии говорить? Для протокола.
— Да…
— Вы находитесь здравом в уме и твердой памяти?
— Вроде, да… То есть, да.
— Ваше имя, фамилия, отчество.
— Татьяна Олеговна Эхбер, — ответила она.
— Дата рождения. Сколько вам лет?
— Не знаю, какое это имеет значение и для чего вам… Сорок один, — ответила она, отводя глаза.
— Вот эти следы, что зафиксировали на вас медики, нанес вам гражданин Александр Владимирович Липницкий?
— Ну, да…
— В день происшествия он душил вас?
— Немного…
— Он стукнул вас головой о стену?
— Да…
— Сколько лет это продолжалось? Телесные повреждения, — пояснил Виктор Иванович.
— Вы так на меня насели внезапно… Лет двенадцать-пятнадцать, я не помню.
— Вы обращались в полицию?
— Нет, — сглотнула она.
— Почему? — последовал правомерный вопрос.
— Смысл? Пятнадцать суток, потом он вернется и убьет меня, да? Я один раз пожаловалась, так после этого мне досталось еще больше. Легко говорить! Я живу на зарплату, половину отсылаю сыну, чтобы у него было другое будущее и чтобы хоть он не жил с отцом. Плачу за квартиру и остается — почти ничего! Если бы я была одна, я бы ушла, и те деньги, которые пересылаю Владу, тратила бы на съем жилья. А так мне уйти некуда. И что мне делать теперь, через эти пятнадцать суток? — Таня сжалась в комок.
— Вам причинён вред здоровью средней тяжести, я могу закрыть Липницкого до двух лет. При хорошем адвокате он может отделаться штрафом до одного миллиона и тогда не сесть. А на эти деньги вы можете временно снять жилье или даже купить комнату, — предложил следователь. — Ну, же, решайте! Сколько я видел таких женщин! Вы годами живете так, вам в один момент, конечно, не принять решения. Но так сделать надо! Это единственный шанс прекратить издевательства.
— Я бы предпочла штраф и уйти, — ответила Таня. Она спустила ноги с кровати. — Не хочу здесь лежать, мне домой надо.
Таня сделала несколько шагов к шкафу, еле держа равновесие. Она услышала, как следователь закашлял.
— Гражданка Эхбер, вы это… со спины голая совсем, а халат… только спереди халат, — сказал он.
Таня моментально повернулась к ним лицом, щупая свой голый зад и заливаясь краской стыда.
— Извините… Я не знала, что такой халат. Думала, такие только на трупы надевают.
Михаил засмеялся.
— Ну, до трупа тебе далеко. Да и тыл у тебя хороший. Шучу! Нет, не шучу, что он хороший! Просто не то сказал! Врач говорит, что ты должна еще полежать в больнице.
— Я не хочу! Мне домой, тем более, там нет Саши. Мне сын должен звонить.
— Ну, медицинские аспекты решайте сами, меня больше интересуют правовые вопросы, — откликнулся следователь. — Заявление подпишите?
— Да.
— Вот и умница, — хлопнул он своей папкой.
«В первый раз с этим мужчиной почувствовала какое-то притяжение. В первый раз попробовала такое дорогущее шампанское, и вот в первый раз еду в шикарном «мерседесе», — подумала Таня, сидя рядом с Михаилом в машине и провожая глазами больницу.
— Вы много на меня потратили? — спросила она.
— Мы, вроде, на «ты» перешли, мне так сподручнее с моим-то молодежным сленгом, — посмотрел на нее Миша. — Я, кстати, всего на четыре года младше тебя… Это вообще ни о чем.
— Это — пропасть, — откликнулась Таня. — Не по возрасту, а по нашему образу жизни и мировоззрению.
— Откуда ты знаешь о моем мировоззрении? — удивился Михаил. — Я-то до конца о нем не знаю.