— Давай мешок! — отрывисто сказал один и зашуршал листьями.
— Вот они! — закричал Тоша и бросился с палкой на того, кто начал рвать плоды. — Ми-и…
Тоша хотел позвать на помощь Митю, но чья-то сильная рука ударила его по лицу, и он упал. Тут же кто-то большой и сильный придавил его к земле так, что ему показалось, будто его лицо расплющили в лепешку.
Хорошо, что Митя откликнулся и побежал на Тошин крик. Воры бросили мальчика и скрылись, тяжело топая сапогами.
Тоша лежал на траве, стонал и не мог подняться. Митя нашёл его, нагнулся и закричал:
— Зюзя, Зюзя, иди сюда!
Но ни Вани Зюзина, ни его знаменитой собаки не было. Митя сел рядом с Тошей, положил ему на голову руку и спросил:
— Больно?
— Польно, — едва смог выговорить Тоша своими раздавленными губами.
В темноте показался фонарь.
— Где-то вот здесь, — услышали они знакомый Ванин голосок. — Они стали его бить, а я испугался и убежал… к вам…
Подошёл Антон Иванович, поднял Тошу и принёс его к себе домой.
Губы у Тоши были разбиты, под глазом сидел большой синяк, так что этим глазом он почти не видел. Изо рта и из носа текла кровь.
Жена Антона Ивановича умыла его и уложила на диван.
Огнев побежал в контору, чтобы позвонить в милицию.
— Сейчас придут с собакой, — сказал он, возвратившись. — Обещают найти негодяев. Надо же так избить мальчишку!
Он присел на диван и стал гладить Тошину светлую голову, на которой за лето отросли непослушные, просолившиеся в морской воде волосы.
— Как же ты такой герой, а поддался им? — улыбнулся Антон Иванович.
Тоше было трудно говорить сквозь распухший рот, но он всё же разжал толстые губы:
— Какой-то я несчастный уродился, Антон Иванович. Всё время мне влетает.
— Ничего, тёзка, наука требует жертв, — сказал Огнев. — Джордано Бруно мракобесы на костре сожгли, а тебе только синяков насажали, да Чудикова крапивой ожгла. Это терпимо…
Антон Иванович улыбался, и Тоша не мог понять, серьёзно он это говорит или шутит?
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, в которой Тоша узнаёт, что его кубинский тёзка жив и здоров
Уже третий день Тоша лежал дома. Разбитые губы всё ещё мешали ему говорить, и он больше кивал головой, когда к нему обращались. Известие о том, что воры задержаны, он воспринял спокойно. Его заботил Антонио, от которого не было до сих пор никаких вестей.
Он только и оживал, когда к нему забегали ребята — Ваня Зюзин, Натка и Митя. Друзья приносили домашние задания, готовили вместе с ним уроки, и вообще они хорошо делали, что приходили. От них можно было узнать, что нового в школе и пионерском отряде.
— Знаешь, Тоша, что придумали у нас ребята, — рассказывала Натка. — Они принесли из леса молодой дубок. Посадили его около входа в школу. Знаешь, не направо, а налево, где есть ещё такая хорошенькая полянка. Сделали вокруг него деревянную оградку и на ней написали… И знаешь, что?
Её перебил Митя. Он наизусть прочитал:
«Этот дубок посажен здесь на второй день после окончания урагана “Флора”. Пусть он растёт, как будет расти социалистическая Куба. Вива Куба!»
— Здорово! А кто же всё это придумал?
— Это всё Митя, — сказал Ваня. — Мы с ним пошли в лес смотреть, где растут орехи, а он как хлопнет себя рукой по голове и говорит: «Зюзя, я придумал сейчас что-то!»
— Хватит тебе, Зюзя! Вот и начал сочинять!
Но Тоша знал, что Ваня никогда ни чуточку не соврёт, и, если он так говорит, то, значит, так оно и было.
— А Антонио как? — спросила Натка. — Не прислал ещё ответа?
Тоша покачал головой.
— Наверно, он оказался в числе пострадавших… Или раненых, или ещё хуже… — сказал он, боясь произнести слово «погиб».
— Почему же обязательно хуже? Может, у них просто не работает почта? — произнёс Ваня.
— А ты знаешь, Теэн? — заметил Митя. — В лесу уже поспели каштаны и грецкие орехи.
— Ну? — повернулся к нему Тоша.
— Если не пойти в это воскресенье, то всё соберут да кабаны съедят. Вот я и думаю, как нам быть.
— А мы устроим вот что, — вмешалась в разговор Натка. — Мы соберём в субботу ребят и попросим всех пойти с нами в лес. А ты поведёшь нас… Вот и соберём орехов сколько надо…
В воскресенье была очень хорошая погода. Тоша смотрел тоскливо в окно. Солнце светило так, что от деревьев в саду падала косая тень.
«Вот уже осень настала, — думал Тоша. — Тени стали длиннее, а дни короче. Как-то сейчас на Кубе? Так же ли падает тень на землю? Или у них всё ещё лето?»