Войска Турана выступили на следующий день с трубами в рога и развевающимися знаменами. Абивард наблюдал за ними с городской стены. Они выглядели впечатляюще; он не думал, что Маниакес сможет игнорировать их и продолжать грабить города. Прекращение этого было бы дополнительным преимуществом вылазки Турана.
Оттуда Абиварду был виден долгий путь через пойму Тутуба и Тиба. Он покачал головой в легком замешательстве. Сколько столетий накопленного мусора лежало у него под ногами, чтобы обеспечить ему эту выгодную позицию? Он не был ученым; он не мог даже начать догадываться. Но если бы ответ оказался меньше, чем общее количество его собственных пальцев на ногах, он был бы поражен.
Обзорная площадка была бы еще более впечатляющей, если бы было на что посмотреть. Но равнина была такой плоской, как будто женщина раскатала ее длинной палочкой, прежде чем положить на сковородку для запекания, - и климат страны Тысячи городов делал это возможным. Тут и там, вдоль канала или реки, несколько рядов финиковых пальм возвышались над полями. Однако большая часть сельской местности представляла собой грязь, а поверх грязи росли зерновые культуры.
Если не считать пальм, единственными разрывами в однообразии были холмы, на которых росли города поймы. Абивард мог видеть несколько из них, каждый увенчанный жилищем. Все были такими же искусственными, как тот, на котором он стоял. Великое множество людей жило на земле между Тутубом и Тибом в течение долгого, долгого времени.
Он подумал о холме, на котором находилась крепость Век Руд. В этом клочке возвышенности не было ничего рукотворного: сама крепость была построена из камня, добытого в ней. Сюда весь камень, вплоть до гирь, которые торговцы зерном использовали на своих весах, приходилось привозить извне. Грязь, снова подумал Абивард. Его тошнило от грязи.
Он задавался вопросом, увидит ли он когда-нибудь домен Век Руд снова. Он все еще думал о нем как о доме, хотя он почти не видел его с тех пор, как Генезий сверг Ликиния и дал Шарбаразу предлог и возможность, в которых тот нуждался, чтобы вторгнуться в Видессос. Как продвигались дела на крайнем северо-западе Макурана? Он годами ничего не слышал о своем брате, который управлял доменом вместо него. Продолжали ли хаморские налетчики наносить удары на юг через реку Дегирд и беспокоить владения, как они делали с тех пор, как Пероз, царь Царей, пожертвовал своей жизнью и своей армией в Пардрайанской степи? Абивард не знал, и на протяжении всех своих ранних лет он ожидал, что проживет всю свою жизнь в узких рамках домена и тоже будет счастлив, занимаясь этим. Как это с ним редко случалось, он подумал о женах, которых оставил в женских кварталах крепости Век Руд. Его пронзило чувство вины; их границы были намного уже, чем те, которые он знал бы, даже если бы оставался дихганом, как любой другой. Когда он покидал домен, он никогда не думал, что будет отсутствовать так долго. И все же многие, если не большинство его жен восприняли бы объявление о разводе как оскорбление, а не как освобождение. Он покачал головой. Жизнь редко бывает такой простой, как хотелось бы.
Эта мысль заставила его почувствовать себя добрее по отношению к спорящим волшебникам, которые трудились над созданием магии, которая заставила бы каналы поймы между Тутубом и Тибом изливать свои воды на землю. Даже то немногое, что он понимал в магии, убедило его, что они затевают нечто грандиозное и сложное. Неудивительно, что они поссорились, когда выясняли, как к этому подступиться.
Вещи, которые им понадобятся для заклинания, продолжали поступать: запечатанные кувшины с водой из каналов по всей стране Тысячи городов, каждая с аккуратной этикеткой, указывающей, из какого канала она взята; грязь из дамб, которая поддерживала каналы в надлежащем состоянии; пшеница, салат и лук, питаемые водой в каналах.
Все это Абивард инстинктивно понимал - они имели отношение к водным путям и земле, которую они затопят. Но зачем волшебникам понадобились такие мелочи, как несколько дюжин крупных перепелиных яиц, столько же ядовитых змей и столько смолы, чтобы покрыть пару винных кувшинов изнутри, было выше его понимания. Он знал, что из него никогда не получится мага, и поэтому не тратил много времени, беспокоясь о природе заклинания, которое попытаются сотворить волшебники.
Что действительно беспокоило его, так это когда волшебники попытаются это сделать. Если не считать разведения костра под их комнатами, он не знал, что он мог сделать, чтобы заставить их двигаться быстрее. Они знали, как важна здесь скорость, но один день перетекал в другой без применения заклинания