И вдруг оказалось, что ожерелье ценное принесло две тысячи динаров. И тогда посредник пришел и сказал: "Это ожерелье - медная подделка, изделье франков, и цена за него дошла до тысячи дирхемов". А я отвечал ему: "Да, мы выковали его для одной женщины, чтобы посмеяться над нею. Моя жена получила его в наследство, и мы хотим его продать. Пойди получи тысячу дирхемов..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Двадцать девятая ночь
Когда же настала двадцать девятая ночь, ока сказала: "Дошло до меня, о счастливый карь, что юноша сказал посреднику: "Получи тысячу дирхемов".
И посредник, услышав это, понял, что дело с ожерельем сомнительное, и пошел к старосте рынка и отдал его ему, а староста отправился к вали и сказал: "Это ожерелье у меня украли, и мы нашли вора, который одет в одежду детей купцов".
И не успел я очнуться, как меня окружили стражники и забрали и отвели к вали; и вали спросил меня об этом ожерелье, и я сказал ему то же, что сказал посреднику, и вали засмеялся и воскликнул: "Во всем этом ни слова правды!"
И не успел я опомниться, как меня уже обнажили и стали бить плетьми по бокам, и удары жгли меня, и я сказал: "Я украл его!", думая про себя: "Лучше тебе сказать, что украл его. Я не скажу, что обладательницу ожерелья у меня убили, - меня убьют за нее".
И записали, что я украл ожерелье, и мне отрубили руку и прижгли обрубок в масле, и я лишился чувств; но мне дали выпить вина, и я очнулся и, взяв свою руку, пошел домой. И хозяин сказал мне: "Раз с тобой случилось подобное дело, уйди из моего дома и присмотри для себя другое место, так как ты обвинен в воровстве". А я отвечал ему: "О господин мой, потерпи дня два или три, пока я присмотрю себе помещение". - "Хорошо", - сказал он и ушел и оставил меня, а я остался сидеть и плакал и говорил: "Как я вернусь к родным с отрубленной рукой? Они не знают, что я невиновен! Может быть, Аллах совершит что-нибудь благое", - и я горько заплакал.
И когда хозяин дома ушел от меня, мною овладело великое горе, и я прохворал два дня, а на третий день, не успел я очнуться, как явился хозяин дома и с ним несколько стражников и староста рынка, и он утверждал, что я украл ожерелье. И я вышел к ним и спросил их: "Что случилось?" А они, не дав мне сроку, связали меня и накинули мне на шею цепь и сказали: "Ожерелье, которое было у тебя, отнесли правителю Дамаска, везирю и судье, и они сказали, что это ожерелье пропало у правителя три года назад вместе с его дочерью".
И, когда я услышал от них эти слова, у меня упало сердце, и я воскликнул: "Погибла твоя душа, нет сомнения! Клянусь Аллахом, я непременно расскажу правителю мою историю, и если захочет, он меня убьет, а если захочет - простит меня".
И когда мы пришли к правителю, он велел мне встать перед собою и, увидев меня, посмотрел на меня краем глаза и сказал присутствующим: "Почему вы отрубили ему руку? Это несчастный человек, и нет за ним вины; вы обидели ею, отрубив ему руку". И, когда я услышал эти слова, мое сердце окрепло и душа моя успокоилась, и я воскликнул: "Клянусь Аллахом, о господин мой, я совсем не вор! Меня обвинили этим великим обвинением и побили плетьми посреди рынка и принуждали меня сознаться, - и я солгал на себя и признался в краже, хотя и не виновен в ней". И правитель сказал: "Нет за тобой вины!", а затем он заключил под стражу старосту рынка и сказал ему: "Отдай этому цену его руки, иначе я тебя повешу и возьму все твои деньги!" И он кликнул стражников, и они взяли старосту и уволокли его, а я остался с правителем. Потом сняли с моей шеи цепь с разрешения правителя и развязали мне руки, и правитель посмотрел на меня и сказал: "О дитя мое, будь правдив со мной и расскажи мне, как к тебе попало это ожерелье? - И он произнес:
Правдивым будь, хотя б потом истина
Огнем угрозы вечных мук жгла тебя".
"О господин мой, я скажу тебе правду", - ответил я и рассказал ему, что случилось у меня с первой девушкой и как она привела ко мне вторую и зарезала ее из ревности, и изложил эту историю целиком. И, услышав это, правитель покачал головой и ударил правой рукой о левую и, положив на лицо платок, поплакал немного и произнес:
"Я вижу, недуги мира множатся надо мной,
И тот, кто подвержен им, до смерти недужен.
За каждою встречей двух влюбленных - разлуки час,
А все, что предшествует разлуке, - немного".
И после этого он подошел ко мне и сказал: "Знай, о дитя мое, что старшая девушка - моя дочь, и я охранял ее с великой заботой, - а когда она стала взрослой, я послал ее в Каир, и она вышла замуж за сына своего дяди; но он умер, и она приехала ко мне. И она научилась мерзостям у жителей Каира и приходила к тебе четыре раза, и потом она привела к тебе свою меньшую сестру, - а обе они родились от одной матери и любили друг друга. И когда со старшей случилось то, что случилось, она открыла свою тайну сестре, и та попросилась пойти с нею. А затем старшая вернулась одна, и я спросил про меньшую и увидел, что старшая плачет о ней; и она тайно сказала своей матери (а я был тут же), что случилось и как она зарезала свою сестру. И она все плакала и говорила: "Клянусь Аллахом, я не перестану плакать о ней, пока не умру!" И так и было. Посмотри же, дитя мое, что произошло! Я хочу, чтобы ты не перечил мне в том, что я тебе скажу: "Я женю тебя на моей меньшей дочке, она не родная сестра тем двум, и она невинна; и я не потребую от тебя приданого и назначу вам от себя содержание, и ты будешь у меня на положении сына".
"Хорошо, - сказал я, - могли ли мы думать!" И правитель тотчас же послал за судьей и свидетелями и написал мою брачную запись, и я вошел к его дочери, а он взял для меня у старосты рынка много денег, и я оказался у него на высочайшем месте. В этом году умер мой отец, и правитель послал от себя гонца, и тот привез мне деньги, которые отец оставил, - и теперь я живу приятнейшей жизнью. Вот причина отсечения правой руки".