А когда настало утро, он нашел у ворот двадцать солдат, которые вцепились в него и сказали: "Вали тебя требует". И они взяли его, и мой брат стал проситься у них пройти в свой дом, но они не дали ему времени вернуться домой, и мой брат обещал им много денег, но они отказались. И они крепко связали его веревкой и повели, и им встретился по дороге один его приятель, и мой брат уцепился за его полу и стал просить его постоять с ним, чтобы помочь ему освободиться из их рук. И этот человек остановился и спросил их, в чем с ним дело; и они сказали: "Вали приказал нам привести его к себе, и вот мы идем с ним". И друг моего брата попросил их освободить его, с тем что он даст им пятьсот динаров, и сказал им: "Когда вернетесь к вали, скажите ему: "Мы его не нашли". Но они отвергли его слова и взяли моего брата, таща его вниз лицом, и привели его к вали; и когда вали увидел моего брата, он спросил его: "Откуда у тебя эти ткани и деньги?" - "Я хочу пощады", - сказал мой брат; и вали дал ему платок пощады, и тогда брат рассказал ему о том, что случилось и что произошло у него со старухой, с начала до конца, и о бегстве девушки и сказал вали: "А то, что я взял, возьми из этого, сколько хочешь, и оставь мне, на что кормиться". И вали взял все деньги и ткани и побоялся, что весть об этом дойдет до султана, и сказал моему брату: "Уходи из этого города, а не то я тебя повешу!" И мой брат отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - и ушел в какой-то город, и на него напали воры и раздели его и побили и обрезали ему уши. И я услыхал весть о нем и вышел к нему, и взял для него одежду, и привел его тайно в город, и стал ему выдавать что пить и что есть.
РАССКАЗ О ШЕСТОМ БРАТЕ ЦИРЮЛЬНИКА
А что касается моего шестого брата, о повелитель правоверных, то у него отрезаны губы. Он обеднел и вышел однажды поискать чего-нибудь, чтобы удержать в теле жизнь; и вот, когда он шел какой-то дорогой, он вдруг видит прекрасный дом с широким, высоким портиком, а возле ворот слуги и люди, приказывающие и запрещающие. И он спросил кого-то из стоявших там, и тот сказал: "Это дом одного из семьи Бармакидов". И тогда мой брат подошел к привратникам и попросил у них чегонибудь, и они сказали: "Войди в ворота дома - найдешь то, что любишь, у нашего господина". И мой брат вошел под портик и прошел под ним и достиг дома, красивого до предела красоты и изящества, и посреди него был сад, подобного которому он не видел, а пол в нем был выложен мрамором, и повешены были там занавеси.
И брат мой остался в недоумении, не зная, куда направиться, и пошел к возвышенной части покоя, и увидел человека с красивым лицом и бородой; и тот, увидев моего брата, поднялся к нему и приветствовал его и спросил его о его положении, и брат сообщил ему, что он нуждается.
И, услышав слова моего брата, этот человек проявил сильное огорчение и, взявшись рукою за свою одежду, разорвал ее и воскликнул: "Я живу в этом городе, а ты в нем голодаешь! Мне не вынести этого!"
И он обещал ему всякие блага и сказал: "Ты непременно должен разделить со мной соль". И мой брат ответил: "О господин, у меня нет терпения, и я сильно голоден!" И хозяин крикнул: "Эй, мальчик, подай таз и кувшин! - и сказал: Подойди и вымой руки". И мой брат поднялся, чтобы помыть руки, но не увидел ни таза, ни кувшина. А хозяин стал делать движения, точно он моет руки, и потом крикнул: "Подайте столик!" Но мой брат ничего не увидал. И тот человек сказал ему: "Пожалуйста, поешь этого кушанья, не стыдись!" - и стал делать движения, как будто он ест, и говорил моему брату: "Удивительно, как ты мало ешь! Не ограничивай себя в еде, я знаю, как ты голоден!" И мой брат стал делать вид, что ест, а хозяин говорил ему: "Ешь и смотри, как хорош и как бел этот хлеб". Но брат ничего не видел и думал про себя: "Этот человек любит издеваться над людьми". "О господин мой, - сказал ему мой брат, - я в жизни не видал хлеба белее и вкуснее этого". И он отвечал: "Его испекла невольница, которую я купил за шестьсот динаров". Потом хозяин дома крикнул: "Эй, мальчик, подай мясной пирог, первое кушанье, и прибавь в него жиру!" И спросил моего брата: "О гость, заклинаю тебя Аллахом, видел ли ты пирог лучше этого? Ради моей жизни, ешь, не стыдись! Эй, мальчик, - крикнул он затем, - подай нам мясо в уксусе и жирных куропаток!" И сказал моему брату: "Ешь, гость, ты голоден и нуждаешься в этом". И мой брат стал ворочать челюстями и жевать, а гот человек требовал кушанье за кушаньем, но ничего не приносили, и он только приказывал моему брату есть.
Потом он крикнул: "Эй, мальчик, подай нам цыплят, начиненных фисташками!" И сказал моему брату: "Заклинаю тебя жизнью, о мой гость, этих цыплят откармливали фисташками, - поешь же того, чему подобного ты никогда не ел, и не стыдись". - "О господин мой, это хорошо!" - отвечал мой брат; и хозяин стал подносить руку ко рту моего брата, как бы кормя его, и перечислял блюда, расхваливая их моему брату, который был голоден, и его голод еще увеличился, так что ему хотелось хотя бы ячменной лепешки. "Видел ли ты пряности лучше тех, что в этих кушаньях?" - спросил он потом; и мой брат ответил: "Нет, господин". И тот сказал: "Ешь хорошенько и не стыдись!" - "Мне уже довольно еды", - отвечал мой брат; и хозяин дома крикнул: "Уберите это и подайте сладости!" И сказал моему брату: "Поешь вот этого, это прекрасное кушанье, и покушай этих пышек. Заклинаю тебя жизнью, возьми эту пышку, пока с нее не стек сок". - "Да не лишусь я тебя, о господин мой!" - воскликнул мой брат и принялся расспрашивать его, много ли мускуса в пышках; и хозяин дома отвечал: "У меня обычно кладут в каждую пышку мискаль мускуса и полмискаля амбры". И при всем этом мой брат двигал головой и ртом и играл челюстями. "Ешь этот миндаль, не стыдись", - сказал хозяин дома; и мой брат отвечал: "О господин мой, с меня уже довольно, я не в состоянии что-нибудь съесть!" А хозяин дома воскликнул: "О гость, если хочешь чего-нибудь съесть и насладиться, Аллахом, Аллахом заклинаю тебя, не будь голоден!" - "О господин, - сказал мой брат, - как может быть голоден тот, кто съел все эти кушанья?" И потом мой брат подумал и сказал про себя: "Обязательно сделаю с ним дело, после которого он раскается в таких поступках!" А тот человек крикнул: "Подайте нам вино!" И слуги стали двигать руками в воздухе, точно подают вино. И хозяин подал брату кубок и сказал: "Возьми этот кубок, и если вино тебе понравится, скажи мне". - "О господин, отвечал мой брат, - оно хорошо пахнет, но я привык пить старое вино, которому двадцать лет". - "Постучись-ка в эту дверь - ты сможешь несколько его выпить", - сказал хозяин; и мой брат воскликнул: "О господин, твоей милостью!" - и сделал движение рукой, как будто пьет, а хозяин дома сказал: "На здоровье и в удовольствие!" Потом он сделал вид, что выпил, и подал моему брату второй кубок, и тот выпил и сделал вид, что опьянел, а затем мой брат захватил его врасплох и, подняв руку так, что стало видно белизну его подмышки, дал ему затрещину, от ко горой зазвенело в помещении. И он дал ему еще затрещину, второй раз, и тот человек воскликнул: "Что это, негодяй?" И мой брат отвечал: "О господин мой, ты был милостив к твоему рабу, и ввел его в свой дом и дал ему поесть пищи и напоил его старым вином, и он охмелел и стал буянить, но ты достаточно возвышен, чтобы снести его глупость и простить ему вину".