– Это я, Адрехт.
О черт!
– Ладно, входи.
Адрехт поднырнул под полог и протиснулся в палатку. Даже в тусклом свете фонаря можно было безошибочно различить здоровенный синяк у него на скуле, почти закрывавший один глаз. Неглубокая ссадина на лбу темнела от запекшейся крови.
– Святые угодники, – пробормотал Маркус. – Как это тебя угораздило?
– Мор, – кратко ответил Адрехт и состроил преувеличенно страдальческую мину. – Ты не против, если я присяду?
Маркус кивнул, и Адрехт умостил свою долговязую фигуру возле походного стола. Маркус жестом указал на свой чемодан:
– Хочешь выпить? Вроде бы у меня что-то завалялось…
– Нет, – сказал Адрехт. Лицо его было задумчиво. – Нет, наверное, не хочу.
– Так что же случилось? Мор просто взял и набросился на тебя?
– В некотором роде, – отозвался Адрехт. – Он явился ко мне в палатку и сказал, что в гробу меня видел и что я не заслуживаю такого друга, как ты. – Он слабо усмехнулся. – Все это, само собой, было изложено куда менее пристойно. Высказавшись, Мор схватил меня за грудки и швырнул в палаточный шест, который, кстати говоря, переломился надвое.
– Черт! – Лицо Маркуса потемнело. – Я с ним поговорю. Мне плевать, что он там думает, но это было уже слишком…
– Нет, – сказал Адрехт, – не слишком.
Маркус мысленно выругался. Он все же надеялся, что до этого разговора дело пока не дойдет.
– Понятно. Стало быть, Мор все тебе рассказал.
– Почти все. Остальное я вытянул из Вала. Знаешь, если тебе нужно что-то сохранить в тайне, подумай дважды, прежде чем поделиться с этой парочкой. А еще лучше – трижды. – Адрехт помотал головой. – Почему ты не поговорил со мной?
– Не хотел огласки.
– Не ври.
Маркус поглядел на друга и понял, что недомолвками не отделается. Капитан тяжело вздохнул.
– Не хотел, чтобы ты совершил какую-нибудь глупость.
– Глупость? Например, сам явился бы под арест, лишив тебя шанса подать в отставку?
– Да, к примеру, это.
– Дать уволить себя с позором, вместо того чтобы позволить тебе пойти под расстрел. – Лицо Адрехта окаменело – По-твоему, это глупость?
– Думаю, да. – Маркус наморщил лоб, подыскивая слова. Объяснить это нелегко, но на самом деле он ни на минуту не опасался расстрела. У него не было ни малейшей причины считать, что Янус не доведет дело до расстрела, и тем не менее Маркус был в этом уверен. – Это была не твоя вина. Я пытался объяснить это полковнику.
– И он тебе поверил?
– Не знаю. – Маркус пожал плечами. – Теперь это уже не имеет значения.
– Пожалуй, – согласился Адрехт. И, помолчав, добавил: – Ладно, если для тебя это так важно, знай: ты был прав. Я действительно совершил бы какую-нибудь глупость.
В палатке воцарилась долгая неловкая тишина. Маркус обдумывал, что сказать, но безуспешно, и в конце концов первым прервал молчание Адрехт:
– Ты же знаешь, что ничем мне не обязан. Это было…
– Восемнадцать лет назад, – прервал его Маркус. – Знаю.
И опять наступило молчание. Адрехт вздохнул.
– И что же мне теперь делать?
– То есть? – отозвался Маркус.
– Разве я могу как ни в чем не бывало вернуться в батальон? Полковник предпочел бы от меня избавиться. Мор меня, похоже, ненавидит. А ты… – Он осекся, покачал головой. – По-хорошему мне следовало бы подать в отставку, но после того, что ты совершил ради меня, это выглядело бы, наверное, черной неблагодарностью?
– Не знаю. – Маркус пока не заглядывал так далеко. – Мор рано или поздно остынет. Но, думается мне, ты должен доказать полковнику, что он ошибался.
– Вряд ли мне подвернется такая возможность. Наверняка он приставит меня до конца военных действий охранять отхожие места.
– А вот и нет. – Маркус наконец-то усмехнулся. – Завтра нам предстоит недурная работенка, и тебе отведена в ней важная роль. Точнее говоря, мы будем трудиться бок о бок.
– Вот оно что, – проговорил Адрехт без тени удивления. – И как же так вышло?
– Ты вызвался добровольцем.
– Я так и подозревал. Наверное, все это мне ничуть не понравится?
– Скорее всего, – признал Маркус. – Мне не понравилось.
Глава десятая
Винтер вздохнула и потерла уставшие глаза. За то время, пока она работала, фонарь, который стоял на походном столике, начал угасать. Винтер задула его, прибавила на дюйм масла, вывернула повыше фитиль, затем чиркнула спичкой и снова зажгла. В темноте палатки внезапная вспышка света показалась нестерпимо яркой, точно полуденное солнце.