У причала теснилось столько судов, что скромной ворданайской флотилии пристать оказалось некуда. Поэтому лодкам пришлось проплыть вдоль берега, минуя огромные зерновые баржи и более холеные рыбацкие челны. Берег представлял собой мешанину илистой грязи и рогоза, усеянную давно прогнившими останками разбитых лодок. Из-за этих помех высадиться можно было только на мелководье, оставив баржу замыкающей.
Винтер махнула рукой, и солдаты стали переваливаться через борта лодок. Ноги тотчас увязали в скользком донном иле, вода доходила до подбородка. Утлые суденышки раскачивались, избавляясь от лишнего веса, бурая вода шлепала по бортам. Те, кто высадился первыми, побрели к берегу, высоко задирая колени, чтобы стряхнуть налипшую грязь, – ни дать ни взять труппа разошедшихся плясунов. Прочие последовали за ними. Когда настала очередь Винтер, она стиснула зубы и выбралась наружу. Вода, вопреки ожиданию, оказалась не ледяной, а теплой, как в купальне, сапоги погрузились на несколько дюймов в ил и лишь затем уперлись в твердое дно. Нечто склизкое и многоногое на плаву задело бедро Винтер.
Раздавать указания не пришлось – эта часть задания была обговорена загодя. Графф повел два десятка солдат, развернувшихся в цепь, в город – обыскать каждый угол и, если повезет, захватить расставленных Хтобой караульных, если таковые имеются. Весь прочий состав седьмой роты Винтер и Бобби собрали на берегу, на бугристой, усыпанной камнями тропе, которая тянулась вдоль реки. Гребцы рассыпались по причалу, выискивая подходящие суда.
Графф еще не вернулся, когда к Винтер подошел для доклада командир гребцов, незнакомый ей капрал с худым острым лицом. Он говорил вполголоса, не желая нарушать царившую вокруг кладбищенскую тишину:
– Мы сможем за раз увести назад по меньшей мере дюжину этих барж, – сказал он, – и на каждой без труда разместится рота.
– Сколько вам нужно людей? – Гребцов было слишком мало для таких крупных судов, и помощь седьмой роты им явно не помешала бы.
– Скажем – три десятка.
Винтер прикусила губу. Тогда с ней останется от силы пятьдесят человек – удерживать причал до тех пор, пока не вернутся баржи. Капитан особо подчеркнул: для того чтобы переправить весь полк и обоз, им понадобятся все имеющиеся суда. Задачей Винтер было гарантировать, что аскеры не обнаружат, что происходит, и не уничтожат оставшиеся лодки, прежде чем на восточный берег переправится достаточное количество солдат.
Впрочем, здесь, судя по всему, тихо. Винтер кивнула, приняв решение, и направила капрала к Бобби, который тут же принялся отбирать солдат для гребной команды.
Последняя баржа со свеженабранным экипажем как раз отчаливала от берега, когда со стороны деревни донеслись два выстрела, прозвучавшие пугающе громко в утренней тишине. Капрал, уже поднявшийся на баржу, оглянулся, но Винтер махнула ему рукой и развернулась к Бобби.
– Капрал Фолсом – охранять причал. Капрал Форестер – со мной.
Она ткнула пальцем еще в десяток солдат, и они встали у нее за спиной. Отряд двинулся вглубь деревни, с ходу перейдя на рысь, потому что впереди грохнули, точно удары молота, еще два выстрела.
В Вордане такую деревню назвали бы разве что хутором, и то с натяжкой. Горстка домишек из глины, перемешанной. соломой, числом не больше двадцати, расставленных неровным кругом. Хозяева давно покинули свои жилища, и пустые дверные проемы словно глазели на Винтер, разинув рты, когда она пробегала мимо. Впереди, возле двух самых дальних домов, маячило с десяток фигур в синих ворданайских мундирах. Графф торопливо вышел навстречу Винтер. Лицо его было мрачно.
– Один все-таки ушел, сэр. Извините.
Винтер отогнала приступ паники.
– Сколько их было?
– Четверо. На приличном расстоянии, далеко от домов, так что мы не могли подойти незамеченными. Мы подобрались как можно ближе и попытались снять их, но для меткой стрельбы было все равно слишком далеко.
– И только один ушел?
– Так точно, сэр. Двоих мы достали, а еще один сдался, когда пуля угодила в его коня. Правда, одному из наших тоже не повезло.
– Кому?
Графф поджал губы, явно не одобряя этого вопроса, но все же ответил:
– Джеймсону. Он мертв, сэр.
«Сейчас не время скорбеть», – подумала Винтер.